Заглянул в гостиную, открыл дверь на кухню.

– Принесут сейчас, – отмахнулась я и снова взяла его за руку. Горячая грубая ладонь приятно заколола кожу, и от кисти вверх к предплечью поползло тепло.

В животе как-то очень быстро скрутился жаркий ком от мелькнувшего в голове осознания, что мы одни в этом доме, что Хабиб приехал сюда, хотя мог и отказаться. Что он сделал это для меня, и что прямо сейчас он смотрит на меня насмешливо и заинтересованно, явно рассчитывая на какую-нибудь…хм…""благодарность""…

– Ну, раз принЭсут – наверх пошли. ГИдЭ там комната твоя? Любопытно…

***

– И как тебе моя мама в живую? – я прислонилась к стене, сложив руки за спиной и с улыбкой наблюдая, как Хабиб топчется медведем по моей девичьей комнатке.

Она была ему явно мала. Небольшая, заставленная белой резной мебелью, с розовыми пледами, мягкими игрушками и обоями в крупные цветы. Мощный, волосато-бородатый Хабиб, одетый во все черное, смотрелся здесь как какое-то жуткое святотатство.

Таких дядек не пускают в комнаты к девочкам.

Он и сам это прекрасно понимал, судя по ироничному выражению его лица. Ступал осторожно, будто в любой момент может сработать сигнализация, заточенная на мужиков с пошлыми мыслями, быстро вертел головой, подмечая детали, и жадно задерживал взгляд на всяких чисто девичьих мелочах: статуэтки, фотографии в рамках с сердечками, семейство плюшевых котят на кованой белой кровати.

Покрутил в руках ручку с помпоном, валявшеюся на письменном столе, недобро сощурился на постер с бойз бэндом, и только потом повернулся ко мне.

– Красивая женщина… Мило, чИто она решила разместить нас здЭсь, – он хмыкнул, подходя к кровати и, надавив пару раз кулаком на матрас, добавил, – В этом бабском раю…

И моя несчастная девичья постель тут же истошно заскрипела, чудом перенеся то, как с размаху на нее плюхнулся Сатоев.

– ГромкА, – подытожил Хабиб, скалясь и посылая мне многообещающий взгляд из- под потяжелевших век. Закинул одну руку за голову, а второй похлопал рядом с собой по матрасу, предлагая присоединиться.

– Если не нравится – можем перебраться в другую спальню, – пожала плечами я, делая вид, что не понимаю намеков.

– НЭ, отлично Усе, – Хабиб только улыбнулся шире, – МИне кажется, я даже запах твоих духов здЭсь чую…

Я медленно оттолкнулась от стены и сделала шаг к кровати, на которой развалился Хабиб. Черные глаза буквально впились в меня, ловя каждое движение. Вдоль позвоночника побежали мурашки – слишком странная и волнующая была картина передо мной. Хабиб в окружении вышитых подушек и плюшевых котиков, звездой разлегшийся на моей юношеской кровати, заправленной розовым пушистым пледом.