Всякого рода уловки давались ему с трудом. И когда врать было уже не нужно, не требовалось контролировать каждое сказанное слово, Власов почувствовал себя легче. – Я хотел его, в общем, успокоить. Нужно было, чтобы он не дергался, поверил, что угрозы с нашей стороны для него нет. Когда вы тогда вышли из приемной, я с ним немного поговорил. Постарался его ободрить, сказал, что все идет по плану, что не стоит бояться допросов – вы все равно не узнаете правды… Ну, и заодно я действительно удостоверился, что он находится на месте.

– А как вы умудрились так быстро и ловко от меня ускользнуть? – поинтересовался Гуров. – И вообще, почему так быстро свернули вашу беседу с Сорокиным? Вы что, догадались, что я вернусь?

– Что вы вернетесь, я, конечно, не знал, – ответил задержанный. – Я вас вообще тогда в первый раз увидел. Но увиденное мне не понравилось. Я понял, что вы меня заметили и запомнили. У меня мелькнула мысль, что вы захотите узнать, кто я такой. И я постарался свернуть свою беседу с Сорокиным, а потом выскочил в общую комнату – ну, туда, где сидит куча клерков. Там я заприметил одну симпатичную девушку и присел возле нее. Едва я начал с ней любезничать, как тут вы вернулись. Я выждал, когда вы войдете в приемную, и поспешил покинуть общую комнату, а затем и здание.

– Должен признать, получилось это у вас лихо. Значит, здание вы покинули, но уезжать не стали. Дождались, когда я уйду, а потом стали поджидать Сорокина. И, когда он появился, всадили в него две пули.

– Он это заслужил! – со злостью в голосе произнес Власов.

– Ну, конечно, жертва всегда виновата в том, что ее пришлось убить, – усмехнулся Лев. – Что ж, Денис Анатольевич, в убийстве вы признались, что и требовалось. Но я выполню свое обещание и не потребую от вас немедленно подписать соответствующий протокол. Завтра – вернее, сегодня днем, потому что новый день уже наступил, – мы с вами встретимся вновь, но уже не здесь, а в СИЗО, и беседа наша будет проходить в присутствии вашего адвоката, как того требует закон.

– И что же, вы не боитесь, что в присутствии адвоката я буду вести себя по-другому и не скажу ничего из того, что наговорил вам сегодня? – спросил инструктор по стрельбе.

– Нет, не боюсь. Мне кажется, я уже достаточно вас изучил. Вы не похожи на человека, который умеет юлить и постоянно менять свои показания. И потом, вам нет смысла это делать. От обвинения в убийстве Сорокина вы все равно не отвертитесь, а в убийстве Полубояринова мы вас не обвиняем.

– А кого же вы в нем обвиняете? – настороженно спросил Власов.

– Как кого? Елену Аркадьевну, конечно.

– Но это же абсурд! – возмущенно воскликнул Денис.