Я, думаю о жене, как о лучике света, что мелькнул, что был в моей жизни и почти сразу погас, но изменил во мне все, перевернул с ног на голову. Рита показала мне, что есть любовь и какая она. Как можно любить другого без остатка, отдавая всю свою душу, всего себя. Научила меня любить в ответ, да так, что до сих пор не могу забыть ее.

Я не вспоминаю последние дни, которые Рита прожила практически во сне. Лекарства погрузили мою жену в сон, чтобы ей было не так больно, но редкие минуты, когда она приходила в себя, я всегда был рядом. Я любил ее, как мог, настолько сильно, что думал не выживу, когда ее не стало. Если бы не Дашка с Ромкой, возможно, так бы и было.

Вспоминаю красивые платочки на голове Риты, снова лишенной волос, я покупал ей их часто, приносил домой и она сразу мерила, смеясь:

— Какая я красотка, да, Артемка? — смеялась Рита, крутясь у зеркала.

Я смотрел на нее и пытался проглотить слезы, что уже подкатывали болезненным комом к горлу. Худая, бледная, с темными кругами под глазами, она все равно была самой прекрасной для меня женщиной в этом мире.

— Красивая, — отвечаю ей, притягивая к себе за тонкую талию, такая худенькая, что можно сосчитать каждый позвонок, а руки тонкие с почти прозрачной кожей, где видно ручейки голубых вен, — Я люблю тебя, — прижимаюсь к ее лбу губами и замираю. Сжимаю до боли глаза, вдыхая родной запах, я не смогу без нее жить, нет.

Однако смог, не сразу правда, почти два месяца не приходил в себя, пока однажды утром Дашка не нашла меня спящим на полу с бутылкой виски в руке и почти утонувшим в собственной блевотине.

— Папа, — плакала дочь навзрыд, трогая меня за плечо, пытаясь привести в чувство, — Папа, не уходи, я с кем останусь?! Папа! А Ромка? Он совсем маленький, папа!

Вот тогда во мне что-то перемкнуло, да так, что больше вообще не пил, никогда. Риты не стало через три года после рождения сына. То, чего я так боялся, случилось. Не сразу, но примерно через полтора года пошло стремительное ухудшение. Пока искали донора, пока операция, затем два месяца стерильной палаты, куда не пускали никого из нас. Я с маленьким сыном на руках общался с женой только по видеосвязи, наблюдая, как угасает Рита. Мне помогали Дашка с бабушкой, которые с Ромки пылинки сдували. Парень получился у нас крепкий, веселый. Больше смеялся, чем плакал. Дашка, вообще не отходила от него, из школы сразу к брату, так, что няни жаловались, что им нечего делать, когда дочь дома.

Сегодня у Дашки выпускной, и он совпал с годовщиной смерти Риты. Двадцать пятое мая. У нас с дочерью и сыном уже сложилась традиция, каждый праздник мы едем к маме. Ромка помнит свою мать, ему было три года, но дети есть дети, надеюсь, воспоминания о ней останутся в его сердце.

За месяц до конца Риту перевезли домой, она сама хотела, да и я настоял.