— Я смирюсь с твоим решением, если ты поклянешься, что не оставишь нас с Дашей, что все действительно, будет хорошо. Самые лучшие врачи, полное наблюдение, если малейшая угроза ты прерываешь беременность. Поклянись мне!

— Клянусь, — смотрит в глаза Ритка с полной серьёзностью, — Я не собираюсь оставлять вас с Дашкой одних.

Она поклялась, глядя мне в глаза. Обещала, что не оставит нас, но свое обещание не сдержала. Сделала мне бесценный подарок, сына, Ромку.

Эпилог

— Даша, ну ты скоро? — кричу дочери, знаю, что услышит.

Сам сижу в столовой, жду Дашку к завтраку, а та все никак не спустится. Отпиваю из чашки кофе и просматриваю Коммерсант, акции моего холдинга немного, но поднимаются, хорошо. Агафонова, что стоял у теневого руля компании, уже давно нет в живых, да мы и сами с Валерой неплохо справляемся. Сергей Валентинович повесился у себя в камере в день приговора, пятнадцать лет за убийство и махинации в крупном размере. И кстати, экспертиза признала его вменяемым, что самое удивительное. Никто из нас не ходил на суд, да и на могилу к нему. Я даже не знаю кто, как и где его хоронил, мне было плевать. По-моему, был там какой-то племянник от старшей сестры, который вступил в наследство и тут же продал мне свои акции. Мне совершенно не интересна жизнь этого человека.

Наконец, слышу легкие шаги и в столовой появляется дочка. Медленно рассматриваю ее, замечаю, как ей идет легкое черное платье до колена. Дашка стройная, невысокая, фигурой пошла в свою мать, такая же изящная, хрупкая. Волосы длинные до талии, светлокаштановые, тоже как у Риты, вот глаза мои, улыбка моя. Любуюсь дочерью, улыбаюсь ей. Подбегает ко мне и целует в щеку, садится за стол, пододвигая к себе блюдо с сырниками.

— Папа, ты зачем так рано? — недовольно ворчит Дашка, — Я думала, мы к маме чуть позже поедем.

— Ничего не рано, — ворчу я, снова бросая взгляд в газету, — Потом у тебя салон, прическа, платье, мало времени до выпускного.

— Мы успеем, ты как старичок становишься, чем раньше встаешь, тем старее, — морщится дочка.

— Ничего себе, заявочки, — удивленно приподнимаю брови и вижу на красивом лице лукавую улыбку. Вот же, засранка, специально задирает.

— Да, я шучу, ты у нас мужчина хоть куда, — оправдывается Дашка, засовывая в рот сразу целый сырник. Наблюдаю, как жует, запивая кофе.

— После выпускного помнишь, что только до десяти? — говорю строго.

— Ну папа, все пойдут гулять, а я домой? — ноет дочь, — Мама бы разрешила.

— Запрещенный прием, — огрызаюсь я.

— Знаю, извини, — опускает взгляд в тарелку Даша и отодвигает от себя сырники, — Не хочу есть, поехали к маме.

— Поехали, — соглашаюсь я и быстро допиваю кофе, встаю из-за стола."

"Пока едем в машине на кладбище, молчим. Так бывает всегда, когда едем к Рите, каждый вспоминает ее по-своему.