Нет, речь идет вовсе не о повешении, потому что, пожалуй, в некоторых ситуациях (как, к примеру, эта) виселица выглядела бы как жест доброй воли. По ходу, с ним собрались делать что-то другое… Что-то дикое и страшное. Что-то такое, о чем даже было тошно думать, и лишь от мыслей, что для него уготовил этот психопат, по телу Жоржа пробегала крупная дрожь, а в суставы разъедала ватная слабость.

– Пошли, Тузик, – скомандовал Сергей, дав пинка по ягодицам пленника, и тот, хныча, засеменил рядом. В ладони и в колени впивались обломки веток и острый щебень, ветер неприятно холодил оголенную кожу.

– Я все хотел тебя спросить, дружок, – вновь заговорил Малышев. – Кто из вас художник? Ну кто меня помадой изрисовал? Не скрою, когда я увидел себя в зеркало, мне тоже стало весело. Поржал от души. Грязный, обоссаный, с фингалами, да еще на лбу «Питар» накалякано. Хоть на конкурс бомжей иди! Так кто?!

– Это не я, – угрюмо отозвался Жорж. – Это… Игорь.

– Тот, что с дырявыми ушами? – уточнил Малышев, и парень энергично закивал.

– А кто помочился на меня? Тоже он? – продолжал допытываться Сергей.

– Да.

Малышев дурашливо фыркнул, снова улыбнувшись.

– Ну да. Во всем виноват Игорь. И президента Кеннеди он вальнул, и под соседской дверью насрал. Интересно послушать, что скажет сам Игорь. А впрочем, у меня будет время выслушать его версию.

Они подошли к холму, и Жорж, тяжело дыша, посмотрел на толстый ствол сосны. Теперь было ясно, почему он был изжелта-грязного цвета – на нем полностью отсутствовала кора, отчего он выглядел отшлифованным. Нижняя часть бревна была накрыта темной пленкой, которую Мария начала аккуратно сворачивать, словно коврик.

«Бежать», – шепнул внутренний голос, и Жорж робко приподнял голову.

«Бежать, или ты подохнешь. Прямо сейчас».

Он искоса взглянул на военные ботинки безумца. К носку одного из них прилип клочок засохшей человеческой кожи, и Жорж ощутил подкатывающую к горлу тошноту.

Даже если он сейчас вскочит на ноги, босиком далеко он не убежит.

А еще… Перед глазами, как при замедленной съемке, заскользили кадры жуткой расправы над Алексом. Жорж буквально воочию видел, с какой легкостью его приятеля разрубили пополам и насадили на лосиные рога.

Звякнула цепь, понуждая его ползти дальше, и Жорж понуро заковылял вперед.

«Может, ничего такого не будет. Может, он все-таки согласится на переговоры?» – подумал он с едва теплившейся надеждой.

Но когда они взобрались на вершину холма, остатки самообладания покинули его, и из глаз Жоржа хлынули слезы.

– Не надо… не надо, прошу вас, – блеял он, униженно ползая в ногах у Сергея.