— Кха…

Гагарина опустила голову и с удивлением посмотрела на острый кончик палаша, вышедший из её груди.

— Как больно. Крови совсем нет. — Она на секунду зажмурилась и безумное выражение сползло с её лица. — Я не хотела…"

"Киж, ставший видимым за её спиной, вытащил палаш, и “старуха” упала на пол. Со звоном разбилась трубочка на её руке, а в алхимическом агрегате прекратилось всякое движение. Даже коричневая жижа перестала булькать и мгновенно застыла. Княжна Гагарина была мертва.

***

Сумарокова приводить в чувство не потребовалось. Он даже встал самостоятельно, отказавшись от помощи.

— Не нужно, Константин Платонович, я не настолько немощный. Лучше посмотрите, как там наш друг Григорий Григорьевич.

Орлов, судя по всему, получил небольшое сотрясение. Хоть в себя он и пришёл, но попытки встать на ноги вызывали у него головокружение, и я усадил его возле стены.

— Не двигайтесь, Григорий Григорьевич, — Сумароков сунул ему в руку небольшой бутылёк. — Пейте не спеша, маленькими глотками.

— Василий Петрович, у вас на все случаи жизни настои в кармане?

— В моём возрасте, Константин Платонович, — он усмехнулся, — приходится носить с собой целую аптеку. Здоровье уже не то, врачи только деньги вытрясти хотят, вот я и начал лечить себя сам. И, знаете, последний год неплохо себя чувствую.

Пока Орлов отпаивался чудо-настоем, мы с Сумароковым занялись осмотром алхимического агрегата.

— Мне кажется, он уже не действует. — Сумароков чуть ли не обнюхивал стеклянные трубки, разглядывал их через лупу и стучал ногтем по колбам. — Но вот эту гадость, — он указал на застывшую бурую жижу, — здесь оставлять нельзя.

Я несколько минут разглядывал шар со всех сторон и вынес вердикт:

— Согласен, очень опасная штука. Сжигать её тоже нельзя — дым может разносить всякую дрянь, а нам новая эпидемия ни к чему.

— Как думаете, а если захоронить? — Сумароков прищурился. — Скажем, где-нибудь далеко в Сибири, по всем правилам, чтобы грунтовые воды не размыли.

— Теоретически, да. Лет за сто она разложится и перестанет быть опасной.

— Всегда хотел устроить захоронение! — Сумароков расплылся в улыбке. — Я столько их раскопал за свою жизнь, что могу считать себя мастером по их устройству. Замечательно! Тогда я беру её на себя — сейчас пошлю за свинцовым сундучком, погружу туда и завтра же отправлюсь в путь.

— Константин Платонович, — позвал меня Киж, — вы должны на это взглянуть.

Он стоял над саркофагом, про который мы с Сумароковым забыли во время осмотра. Лицо у Кижа было крайне удивлённое, и он задумчиво чесал в затылке.

— Ну, что там? Какой-то покойник?

Я заглянул в саркофаг и увидел там мумию. Самую натуральную, обвитую ветхими бинтами, с проглядывающей между ними жёлтой кожей.