Падение этих капель и звучало как барабаны, заставлявшее дрожать эфир.

Справа от установки стоял массивный саркофаг без крышки, в который адское “растение” запустило тонкие корни. А слева на массивном кресле сидела хозяйка этого безобразного агрегата.

Старуха с длинными распущенными волосами, седыми до прозрачности. Глубокие морщины не могли скрыть черты лица, и я легко узнал их — Гагарина, никакого сомнения! Больше всего удивила её одежда: подвенечное белое платье, сшитое по последней европейской моде.

Запястье левой руки старухи обвивала тонкая трубочка. Присосавшаяся к коже, как пиявка, она тянула из неё кровь, уходившую в глубину алхимической установки.

Седая голова дрогнула, глаза открылись и уставились на меня ненавидящим взглядом."

"— Вот ты и пришёл. — Голос старухи оказался звонким и чистым, будто у молодой девушки. — Я ждала тебя, мясник!

Заискрился наведённый кокон магического щита. Только не охраняющий меня от магии, а наоборот, не дающий мне применить ни одно заклинание. Я даже не представлял, что можно создать колпак против мага, да ещё такой мощный. Вот это Талантище у старухи! Употреблённый, к несчастью, во зло.

Гагарина громко расхохоталась зловещим смехом с истерическими нотками. И меня поразило внезапным озарением — да никакая она не старуха! Ей было лет двадцать, не больше, прежде чем алхимическая установка высосала из неё жизненные силы.

— И ты здесь, — Гагарина нашла взглядом Орлова, — кобель узурпаторши. Очень хорошо!

— Оленька?

Сумароков шагнул вперёд, вглядываясь в лицо Гагариной.

— Оленька, что ты с собой сделала? Бедная девочка!

Гагарина уставилась на него и поморщилась, будто пыталась его вспомнить.

— Это же я! Дядя Вас…

— Предатель!

Её лицо исказила судорога, и в Сумарокова полетел сгусток сырой силы. Он ударил беднягу в грудь и отшвырнул к стене, как куклу.

Орлов сорвался с места, на ходу вынимая из ножен шпагу. И даже выставил перед собой магический щит, прикрываясь им от Гагариной. Но это его не спасло — следующий её удар отбросил его куда-то в угол вместе со шпагой и щитом.

Даже через кокон я чувствовал, что оба моих спутника живы, но лежат без сознания и в ближайшее время ничем помочь уже не смогут.

— Я правда ждала тебя, мясник, — Гагарина снова обратила на меня взгляд. — Знала, что ты не сможешь пройти мимо и обязательно вмешаешься. Чтобы я смогла взглянуть в твои глаза перед смертью и спросить. Что ты чувствовал, когда убивал моего отца, моих братьев и моего жениха? Радовался? Или с безразличием смотрел, как они умирают? Ответь мне, мясник!

Но мой ответ ей не требовался. Она снова захохотала, а её голос становился всё более безумным.