Я начал заниматься раскопкой древних захоронений, когда вас ещё на свете не было. Уж поверьте, мне приходилось иметь дело даже с покойниками, умершими от страшных болезней. — Он постучал костяшками пальцев по саркофагу. — И теперь вы хотите забрать в личное пользование древний экспонат, который надо исследовать, а не хранить под замком. Мы просто обязаны провести вскрытие и узнать старинные секреты бальзамирования.

— Василий Петрович, я понимаю ваш интерес…

— Научный интерес, прошу заметить. Исключительно научный, Константин Платонович!

Да, да, конечно. Я точно знал, что Сумароков хочет распотрошить мумию на предмет содержания красной ртути. И он прекрасно знал, что я это знаю. Но продолжал ломать комедию.

— Я и не сомневаюсь, Василий Петрович. Но вынужден вам отказать. Не хотелось бы второй эпидемии чумы, знаете ли.

В эти игры можно играть и вдвоём. У меня найдутся действенные аргументы, чтобы не отдавать добычу Сумарокову.

Спор становился всё жарче и начал переходить на повышенные тона. Сумароков горячился и пытался не мытьём, так катаньем выцыганить у меня мумию. А я стоял на своём и соглашался отдать только саркофаг. Он ведь имеет историческую ценность? Можно в музее поставить или передать в кунсткамеру. Сумарокова аж перекосило от такого предложения — плевать ему было на историческую ценность.

В этот момент к нам подошёл Орлов. Он не только сумел встать, но и уверенно держался на ногах. И только морщился, когда приходилось поворачивать голову.

— Поддержу Константина Платоновича. Он некромант, ему положено заниматься такими вещами. Пусть забирает эту гадость!

Сумароков обиженно хмыкнул, но спорить больше не стал. Ничего, перетопчется без мумии, это ему не коробка с подарками, чтобы распаковывать для интереса. А его обидку я как-нибудь переживу.

***

С некоторыми трудностями мы с Кижом доставили саркофаг в подвал моего московского особняка. Пока вытаскивали его из гагаринского подземелья и грузили на подводу, Сумароков ходил вокруг, как акула возле добычи. Он несколько раз пытался если не выкупить мумию, то хотя бы осмотреть её, даже в моём присутствии. Но я был непреклонен и, кажется, окончательно рассорился с Сумароковым. Что поделать, но никак нельзя было позволять ему потрошить мертвеца.

Когда же саркофаг оказался у меня в подвале, пришло время “пообщаться” с покойником, выяснить, кто он, откуда, и понять, как возвращать его на место.

— Открывай, Дмитрий Иванович.

— А зачем? — поинтересовался Киж, снимая цепи. — Хотите размотать эту “куколку”? Потому и не отдали приставучему деду?

— Допрашивать будем. То есть я задавать вопросы, а ты переводить.

Наконец цепи со звоном упали на пол, и Киж сдвинул крышку.