— Как зовут тебя? — окидывает меня своими цепкими глазками-пуговками.

— Соня, — отзываюсь.

— Сонечка… — начинают трястись губы у соседки. — Ты не гневись, детка. Все равно у Евдокии одна старь была, а я вот дура сердобольная, Маруську туда пустила. А та опузатилась. Потом, Маркиза нашла возле подъезда. Ухо подрано, брюхо кровит… Его пригрела. Потом Беляш…

— Вы о чем? — я непонимающе хлопаю глазами на женщину.

— Котики у меня в квартире твоей живут. К себе взять не могла. На старости лет аллергия началась. Врачи сказали, что от бронхита помру, если кошку не выкину.

А куда я ее дену. Четырнадцать лет старухе. Вот весной уж…

— О Господи… — начинает до меня доходить. — Это вы в моей квартире кошек поселили?

— Так знать не знала я, — заламывает руки соседка, — что остался владелец какой.

— И сколько их там? — я кошусь на стенку.

— Пятеро… и три котёнка.

— Три котёнка, — Истерично хихикаю, представляя масштаб катастрофы.

— Они хорошо себя вели, — вздыхает бабулька. Но я вот две недели назад снова в больницу слегла. И присматривать некому было… Только вчера выписали. Я санитарочке приплачивала, чтобы она кормила после работы.

— А откуда у вас ключи?

— Так это ещё Евдокия на всякий случай оставляла…

— Понятно, — встряхиваюсь. — Ну пойдёмте тогда вместе. Будете забирать своих подопечных. А то они на меня кидаются.

— Выгонишь? — обреченно вздыхает, семеня передо мной.

— Вы сейчас серьезно? — Качаю я головой. — Да в там находиться невозможно. Глаза слезятся.

Мы заходим в квартиру, и женщина привычным движением руки зажигает в прихожей свет.

Со всех сторон к ее ногам начинают стягиваться пушистые террористы.

А я с ужасом осматриваю при свете стены в коридоре.

Обои подраны в клочья до бетона. На деревянном, крашеном коричневой краской полу толстым слоем лежит шерсть.

— Пойдёмте, пойдёмте, покормлю вас.

Суетится женщина, переступая через животных.

Я иду в комнату. Толкаю дверь и тяжело выдыхаю. Здесь тоже все в клочья. Диван вспорот до пружин. Шторы сорваны с петель и сияют огромными дырами. Остальные вещи просто валяются на полу. В углу возле шкафа создаёт дополнительный ароматический эффект свежая кучка кошачьей жизнедеятельности.

Пол в некоторых местах, видимо, самых любимых для определения кошачих владений, вздулся. Под батареей стоит коробка, и из неё доносится разноголосый тоненький писк.

Стараясь глубоко не дышать, я замираю.

Слёзы накатывают на глаза. Да что же это такое!

Даже если, в чистой теории, котов удастся пристроить в приют, то что мне делать с квартирой? Здесь обычная уборка не поможет. Клининг?

Я подхожу к одному из мест со вздувшимся полом и жму на него ногой. Да тут под деревянные листы все затекло.