» — Одёргиваю свои мысли, которые упорно желают вернуться к аналогичному дому на Кутузовском проспекте и его хозяину. — «Давай уже. Хватить мять булки! Зайди в свой дом!»

На этот раз домофон я открываю своим ключом.

Топая, сбиваю с ног налипший снег и вытряхиваю его с мехового воротника. Снежная зима — это прекрасно, только когда ты сидишь дома в сухости и тепле или передвигаешься по городу на машине.

Пуховик для такой погоды был однозначно практичнее шерстяного пальто, на котором теперь тает снег и пытается залиться за воротник и рукава. Осматривая себя, я случайно веду носом по меху.

«Мне уже чудится? Или он действительно пахнет одеколоном Сергея?» — вдыхаю его в себя поглубже, пытаясь зафиксировать. — «Ну хватит! Нашла о ком все время думать!»

Единственное, чем принципиально отличается подъезд, в котором я нахожусь сейчас, от подъезда Северова, это наличием приторного запаха немытой старости и кошек.

Поднимаюсь на свой этаж и подхожу к вполне приличной железной двери со следами полицейской опечатки.

Одна бумажка с печатью отклеилась, а вторая пока ещё держится. Это в октябре заходили проверять трубы отопления.

Но все равно, что-то тревожное начинает плескаться в груди. Как будто, я слышу за дверью движение…

Так, стоп паранойка!

Решительно вставляю ключ в замочную скважину. Он подходит. Поворачиваю его и жму ручку двери. Раздаётся щелчок.

«Добро пожаловать домой, Соня…»

Я распахиваю дверь.

В нос бьет резкий запах кошатины. Такой сильный, что прямо до тошноты. И в следующее же мгновение мне под ноги с шипением спрыгивает с холодильника чёрное, лохматое, конкретно упитанное «нечто».

— Мяу! — грозно.

— Аааааа! — от неожиданности я кричу, не в силах закрыть рот.

Вылетаю на лестничную площадку и прижимаю спиной дверь.

«Кошка!» — доходит до меня. — «Просто кошка. Как она попала в закрытую квартиру?»

Стягиваю с головы шапку и пытаюсь отдышаться для нового захода.

«Ну хоть не алкаши и не цыганский табор. И на том спасибо. Хорошо, что я не поехала сюда ночью. Иначе инфаркт был бы обеспечен!»

Соседняя по площадке дверь делает чавкающий хлопок. Я непроизвольно смотрю в ее сторону. Ну блин! Ещё только бдительных соседей мне не хватало.

В дверной проем, держащийся минимальным благодаря цепочке, просовывает голову старушка.

— А вы к кому? — Интересуется настороженно.

— В десятую, — киваю.

— Так не живет там никто, — наглеет ее голос. — Померла хозяйка. А ну ка давай отсюда, пока я полицию не вызвала…

— Я, — выдыхаю устало. — Хозяйка этой квартиры. Внучка Евдокии Семёновны."

"— Ох ты ж лихошко, — оседает бабка и прикрывает дверь. Возится с замком и через несколько секунд открывает ее, только теперь уже полностью.