Внизу БТР-82 освободился от прижавшей его плиты и отъехал на десяток метров вперед, потом вернулся задом назад, прижавшись кормой к завалу. Стешин снимал с плиты трос.

— А что он такой кривой? — спросил сверху Паша, указывая рукой на БТР-82.

— Два ската от удара лопнули, — отозвался Денис. — Можно в принципе и так ездить, но лучше одно колесо снять с другой машины. Вон, второй, заваленный стоит. С него и снимем. Если откопаем.

— Давайте, действуйте! — одобрил Шабалин.

По завалу ходили разведчики Ерофеева, заглядывая под плиты, но пока молчали.

Ерофеев побежал вниз — искать свои мины.

Барченко по рации диктовал координаты рубежей заградительного огня.

Паша почувствовал, как сильно хочет пить.

— Барс! — снизу крикнул Стешин.

Шабалин высунулся.

— Полковник живой! Надо вытащить…

Денис стоял рядом с двумя разведчиками среди нагромождений плит и рукой указывал куда-то вниз, под себя.

— Барс, — в наушниках раздался голос Бушуева. — Мы на месте.

— Наблюдайте за обстановкой, сразу мне доклад, при любом изменении!

— Принял.

— Товарищ подполковник, — Паша обратил внимание Чинара на себя. — Я внизу, там Стешин живого нашел. Помогу."

"— С минами что решили?

— Ерофеев сейчас скажет, сколько и чего у него есть, там решим, как и где ставить…

— Ты подумай, может снайперов твоих поближе сюда оттянуть?

— Я подумаю, — кивнул Шабалин и, закинув за спину автомат, побежал вниз.

Внизу всё было в руинах — крупные панели и кирпичная мелочь с каким-то домашним хламом были перемешаны в огромной куче, которая всё еще потрескивала мелкими внутренними обрушениями. Очевидно, что выжить в этом обвале, произошедшем вследствие огромной силы взрыва, было невозможно. Тем не менее, Денис уверял, что видит живого человека.

Паша стал подниматься по кускам бетона к своему взводнику, стараясь не потерять равновесие и не напороться на торчащую в стороны арматуру. Где-то неподалёку стали раздаваться выстрелы, перешедшие в частую стрельбу. Почуяв опасность, опять заиграло сердечко, отзываясь молоточками в висках.

— Вот… — показал Денис.

Паша в проём увидел голову и плечи человека, запыленного, сжатого плитами, но живого — он надрывно дышал, а у уголков рта были видны следы крови. На погоне были видны три звезды, но как ни пытался Паша разобрать, кто это был перед ним — Громов или Угрюмов, сделать этого не мог.

— Товарищ полковник, — позвал он.

— Шо… — прошамкал офицер.

— Вы можете шевелиться?

— Ноги раздавлены, живот… — проговорил он. — Мне кранты, мужики, уходите отсюда…

Шабалин окинул взглядом расположение нагромождений бетона, присматриваясь, за что здесь можно было бы зацепиться, чтобы освободить полковника.