Впрочем, и Лена, и Павел были и раньше вежливы, но… но всегда разговаривали с ней слегка снисходительно, свысока, так в некоторых семьях общаются с бабками-пенсионерками. Готовит обед – и ладно, чего еще хотеть. Марью Михайловну подобное положение дико злило, но теперь все изменилось. Зять мигом приглушал телевизор, если теща, высовываясь из мастерской, заявляла:

– Мне мешает громкий звук.

А Леночка встала к плите, приговаривая:

– Работай, мамуся, ты теперь у нас «продажная женщина».

Нуждаться они перестали, но денег все равно не хватало. Но потом Павел принес в дом видеокассету с веселой лентой о мошенниках, подделывающих произведения искусства, и Марья Михайловна решила: а чем я хуже?

– Значит, это она все задумала? – ахнула я.

Олег кивнул:

– Более того, ни слова не сказала ни дочери, ни зятю!

– Как же так? – удивилась я.

– Просто, – пожал плечами муж, – говоря словами протокола, Марья Михайловна вступила в преступный сговор с Машей Говоровой.

Женщина великолепно знала ближайших подруг Лены, Женю Бармину, Катю Виноградову и Говорову. Девчонки часто забегали в гости. Машенька больше всех нравилась художнице, может, потому, что они были тезки, или потому, что Марья Михайловна вычислила в ней родственную натуру: хитрую, жадную, готовую на все за деньги. Одним словом, бабушка рискнула и не прогадала.

Для всех членов «синдиката» Машенька была организатором процесса, она же раздавала деньги за проданные шедевры, каждый раз подчеркивая, что всем достается поровну, но это было не так. Большую часть забирали себе Марья Михайловна и Говорова, меньшую делили между глупенькими и наивными Леной, Женей и Катей.

– Она обманывала свою дочь! – возмутилась я.

Олег хмыкнул:

– Бизнес! И потом, не забудь, Марья Михайловна терпеть не могла Лену, но ей опять приходится скрывать свои чувства. Ни Говорова, окончившая искусствоведческий факультет, ни Марья Михайловна не умели так рисовать, как Лена, им нужны «кисти».

Начинается полоса финансового благополучия. Лена покупает себе новую жилплощадь и торжественно дарит свою старую квартиру воспитавшей ее женщине. Марья Михайловна только ухмыляется, слушая, как Леночка врет про то, как здорово пошел бизнес у Павла.

Милая старушка не тратит ничего из заработанного, у нее есть мечта: податься через несколько лет в Грецию, купить там домик и доживать свой век на берегу теплого Эгейского моря. Маша Говорова тоже не «высовывается». Потом умирает Женя Бармина, и к делу привлекают Илью.

– Она и впрямь скончалась от кори? – тихо спросила я.

Олег кивнул:

– Да, осложнение на сердце, но это единственная естественная смерть члена «синдиката», остальных убрали с подачи милейшей бабули.

– Но зачем?

– Из-за денег, – коротко бросил Куприн.