Глава 14

Брэндон"

"Туман удовольствия клубится у меня в голове, голодный и опасный, когда желтые пятна застилают зрение.

Николай стягивает боксеры и отбрасывает их в сторону, пока на нем не остается только цепочка с кулоном в виде пули.

Я пытаюсь отвести взгляд, но с ужасающей ясностью понимаю, что игнорировать мужчину передо мной практически невозможно.

Всю прошлую неделю мне приходилось останавливать себя, чтобы не изучать его экстравагантные татуировки, потому что это означало бы, что я пялюсь.

А я не мог быть пойман за этим занятием.

Однако сейчас мне, похоже, все равно.

Может быть, потому что я только что позволил ему сделать мне лучший минет в моей жизни.

А я даже не люблю минет.

Я могу отрицать это сколько угодно, но правда в том, что Николай Соколов… симпатичный.

Извините. Чертовски сексуальный — вот то выражение, которое я искал.

Он весь в мускулах, пропорционально расположенных на его высоком и широком теле. Его татуировки представляют собой смесь художественных кровоточащих роз, черепов и замысловатых узоров. Моя любимая — татуировка в виде змеи, обвивающей череп, которая покрывает его плечо и бицепс.

Мой взгляд падает на утонченную татуировку в виде знака бесконечности, который вьется вдоль его бедра. Это тоже одна из любимых.

Я пытаюсь рассмотреть остальные его татуировки, но это невозможно, когда его член стоит от сильной эрекции, почти касаясь пресса.

Я часто видел своих товарищей по команде обнаженными, но никогда не чувствовал себя так напряженно рядом с ними. Да и вообще с кем бы то ни было.

И опять же, Николай далеко не среднестатистический. Все его присутствие без труда внушает страх, но я и близко не напуган.

Все гораздо, гораздо хуже.

Я сгораю от желания прикоснуться к этим мышцам.

Ноздри раздуваются при мысли о том, что на нем останется мой запах. Не чей-то другой.

А мой.

Он голый, но это я — единственный, кого раздевает его пристальный взгляд, которым он скользит по моим расстегнутым брюкам и обмякшему члену, подрагивающему под его вниманием.

Он высовывает язык и проводит им по нижней губе, мой взгляд устремляется туда, и меня снова охватывает воспоминание о моем члене в его рту.

Я не могу не воспроизвести в памяти то, как он прикасался ко мне, но больше то, как он смотрел на меня.

То, как он опустился передо мной на колени и обращался грубо, но в то же время чувственно.

Это была самая сильная разрядка в моей жизни. С ней может соперничать только тот случай в переулке.

Предполагается, что секс должен быть бессмысленным, в лучшем случае мягким, а в худшем — мучительным. Но с Николаем это, несомненно, самый интенсивный, умопомрачительный опыт. С Николаем мое освобождение выходит за пределы физического и распространяется на неизвестную, пугающую вселенную.