Мои внутренности трещат и рушатся, и я не узнаю свои похотливые мысли. Я не узнаю эту версию себя.

Потому что я слежу за его движениями, предвкушение вьется во мне, как змея, когда он обхватывает татуированной рукой мой твердый как камень член. Я не останавливаю его, когда он проводит большим пальцем сбоку. Не останавливаю его, когда он делает уверенный, восхитительный толчок.

Я просто смотрю.

В полном, абсолютном восхищении.

Он вытаскивает мой болезненно твердый член, и я шиплю от ощущения его грубой руки на чувствительной коже.

— Блять. У тебя действительно огромный член, и он плачет по мне. М-м-м… Необрезанный. Чертовски идеально, — он одаривает меня очаровательной ухмылкой, поглаживая от основания до крайней плоти и надавливая большим пальцем на головку.

Мне кажется, что сейчас я разыграю грандиозную шутку и кончу прямо здесь и сейчас, утопая в его взгляде и волосах, обрамляющих его точеное лицо.

Неужели это должно быть так чертовски приятно?

— Привет, член-натурал Брэндона. По-моему, ты очень похож на гея, — он снова гладит меня, на этот раз более жестко, вызывая дрожь.

Где-то в глубине души я понимаю, что должен остановить его. Мне нужно остановить его.

Но я не хочу.

У меня нет никакого желания.

Ни одна из моих телесных функций не согласна с логической частью моего мозга. Не тогда, когда он дрочит мне с таким уровнем контроля, что я задыхаюсь.

В ушах звенит, перед глазами все расплывается, но он остается в центре фокуса, его жесткие удары приковывают меня к моменту.

К нему.

По позвоночнику пробегают мурашки, и вся моя кровь приливает к тому месту, где он прикасается ко мне.

— Вытащи мой член, — приказывает он низким, рычащим голосом.

Мои тяжелые веки приподнимаются на долю секунды, и я ошеломленно смотрю на него.

Что он только что сказал?

— Сейчас, — говорит он, на этот раз более твердо, и я не знаю, что на меня нашло."

"Есть что-то в том, как он приказывает мне, что приводит меня в необъяснимое бешенство.

Я хватаюсь за его джинсы, пальцы неуверенно и совершенно неловко расстегивают пуговицу, а затем скользят по молнии вниз, к его огромной эрекции.

Время от времени мне приходится останавливаться и подавлять стон, когда он ускоряет движения, контролируя их.

Моя рука двигается менее уверенно, когда я тянусь к его трусам-боксеркам, а потом замираю, не понимая, что происходит.

Что, черт возьми, мне теперь делать? Я не хочу оказаться в неловкой ситуации.

— Обхвати мой член рукой и вытащи его, малыш, — его голос глубокий, но властный, и я делаю именно это.

Это первый раз, когда я прикасаюсь к чужому члену, и, черт возьми, это чертовски приятно.

Как только я достаю его, то не могу удержаться от того, чтобы не поглазеть на то, какой он толстый и длинный.