У меня отнюдь не маленький, но у Николая немного больше и слегка изогнут. Из головки торчат четыре пирсинга, поблескивая под тусклым уличным светом.

— У тебя такие мягкие руки, — он покусывает мою губу, челюсть и адамово яблоко.

Из меня вырывается стон, и он усмехается, облизывая раненную кожу, а затем шепчет:

— Сожми меня, малыш.

Я делаю это осторожно, не желая причинить ему боль. Хотя, не похоже, что у него такие же проблемы с моим членом, поскольку он дрочит мне так, будто у него со мной проблемы.

Не то чтобы я жаловался. Никто никогда не прикасался ко мне так грубо. Так… восхитительно.

— Ты не сделаешь мне больно, цветок лотоса. Сожми сильнее, — он проводит языком по моей челюсти. — М-м-м. Позволь мне убрать с тебя кровь.

Он прикусывает это место, как будто хочет разорвать кожу, а затем сосет до тех пор, пока у меня не кружится голова.

Мою кожу покалывает, когда он отстраняется, чтобы оставить между нами пространство.

Николай отпускает мой член, и прежде, чем я успеваю подумать об этом, прижимает свою руку к моей, раскрывает ее и трется своим членом о мой, а затем кладет наши соединенные руки поверх и сжимает. У меня большие ладони, но они кажутся крошечными, когда обхватывают наши члены.

— Давай я покажу тебе, как правильно вытаскивать душу мужчины из члена. Расслабь руку.

Я так и делаю, мои глаза завороженно следят за его движениями, когда он берет мою ладонь и использует ее, чтобы погладить оба наших члена. Грубо. Резко.

Вид его руки с чернилами на моей превращает похоть в опасную потребность.

Удовольствие сгущается в моем члене, но оно перерастает в лавину, когда Николай прижимается всей своей длиной к моей руке.

Нашим рукам.

Он вращает бедрами и подается вперед, вонзаясь в мой пах своей проколотой головкой. Раз, два.

На третий я тоже начинаю двигаться, подстраиваясь под его ритм и дрочу ему так же сильно, как он направляет мою руку, отказываясь только получать. Отказываясь быть запертым в роли, которая возмущает меня до глубины души.

Под нашими пальцами скользит влага, и я не уверен, его это сперма или моя. Очевидно, мне все равно, потому что я двигаюсь быстрее и сильнее. Выхожу из-под контроля, в котором я так хорош.

— Твоя рука так хорошо дрочит мне, малыш, — Николай стонет, прикусив уголок губ между зубами, и я не могу не смотреть на его лицо. На выражение «трахни меня». На ямочку на его щеке, когда он издает эти чертовы эротические звуки, которые разрушают что-то внутри меня.

Как дикарь может быть таким… привлекательным?

Это все алкоголь. Пожалуйста, скажите, что это только потому, что я напился.

— Тебе приятно, когда я прикасаюсь к тебе? — он сжимает мою руку вокруг всей длины. — Это опьяняет? Освобождает?

Все, что я могу, — это смотреть на него. В трансе. Шоке.