Чувство, которого я никогда в своей жизни не испытывал.

Как только я нерешительно раздвигаю губы, Николай становится диким. Его язык кружит вокруг моего, сражаясь, погружаясь и лишая меня последних остатков контроля.

В воздухе раздается стон, и я с ужасом осознаю, что он мой.

Его пальцы впиваются в мою челюсть, и он рычит мне в рот, заставляя меня дрожать.

У него вкус беззаконного насилия и запретного искушения.

Вкус как у моего проклятия, сделанного на заказ.

Мои пальцы скользят вверх, и я клянусь, что хочу оттолкнуть его. Поставить его на место. Крикнуть: «Как ты смеешь прикасаться ко мне?».

Но моя рука обхватывает его затылок, и я погружаюсь с головой в опасный хаос, совершенно не понимая, что ждет меня на дне.

Мой язык обвивается вокруг его языка, и я сражаюсь с ним за контроль. За здравомыслие, которого он лишает меня один слой за другим.

Его рука опускается с шеи и скользит к боку, ощупывая и исследуя мою грудь и спину, и я не могу сдержать шипения, которое вырывается, когда он прикусывает мой язык.

Как будто меня целует дикарь — злобный варвар, чья единственная цель — вытащить из меня все самое худшее.

Мои глаза распахиваются, и тут я понимаю, что они были закрыты с тех пор, как его губы прикоснулись к моим.

Я моргаю, глядя на его закрытые глаза, и чувствую, как внизу живота разрастается яма.

Блять.

Трахните меня.

Я не настолько трезв, чтобы сопротивляться, и, черт возьми, не думаю, что пьян только от алкоголя. Мои ноздри раздуваются, и я делаю резкий вдох, наполняя легкие его мятным ароматом. Он смешивается со вкусом алкоголя, сигарет и чего-то еще, принадлежащего только ему.

Мужественный и странный…

Мне хочется думать, что это ужасно странно, но я далек от того, чтобы испытывать отвращение. Если уж на то пошло, я никогда не чувствовал себя в такой ловушке наслаждения, как сейчас.

Он вынимает язык из моего рта и прикусывает уголок губы, а затем шепчет горячим, рычащим голосом:

— Кто лучше целуется, малыш? Клара или я?

— Заткнись… — я не понимаю, почему мой голос звучит так сдавленно и хрипло.

Это чертовски неправильно.

— Как-нибудь переживу, — его напряженные глаза встречаются с моими, когда он проводит языком по моей нижней губе, а затем жестоко облизывает ее. — Ты не выглядел таким уж возбужденным и взволнованным, когда целовал ее. Больше было похоже на обязанность."

"Я издаю гортанный звук, а он сосет, а потом снова прикусывает мою нижнюю губу, грубо царапая кожу между зубами, прежде чем отпустить ее.

— Тебе понравилось, малыш? — он говорит так близко к моему рту, что целует меня с каждым словом.

— Не называй меня так, — выдыхаю я, перетасовывая и перебирая беспорядок в своей голове, но все равно, черт возьми, не могу ухватиться за ниточки своего здравомыслия.