Со стороны картина выглядела комично - высоченный дежурный стоял навытяжку перед заморышем, на три головы ниже ростом.

- Держи, это тебе, - Амбал протянул Мишке гостиницы: пачку немецких сигарет. - Всё получше ядрёной советской махорки.

В курилку они не пошли - она была полна отдыхавших от работы и занятий курсантов, решили прогуляться по дорожке вдоль бараков.

- У тебя уже две нашивки? - покосился Мишка на рукав кореша.

- Позавчера на вечернем построении зачитали приказ, - довольно заулыбался тот. - Теперь я оберефрейтор.

- Рассказывай, как ты попал в Польшу.

Почесав выбритый затылок под пилоткой, Амбал признался:

- Случайно вышло. Я и ведать не ведал, что так сложится. После того, как убег из больнички, первым делом вскрыл замок какой-то коммуналки. В тамошнем коридоре снял с верёвки сушившуюся одежду, подобрал обувку, прихватил ватник - по ночам-то, в конце сентября не жарко. Кое-как доковылял до Зойкиной квартиры, а там хорошо остерёгся, сначала глянул в окно,а не на приемки в дверь вломился…"

"Несколько шагов они шли молча, лицо Амбала стало серым, каменным, лишь желваки на скулах ожили и беспрестанно натягивали загоревшую кожу.

- Что же ты там увидел? - сгорал от нетерпения Мишка.

- Наши кореша спелись с Анархистом Шведом. Помнишь такого?

Васька Швед, от которого ты накрылся в ту ночь?

- Ну, вор мать его, чтоб его на перо посадили. Представляешь, сидит за нашим столом, жрёт водяру, Зойка у него на коленях прыгает, что-то щебечет, смехом заливается, как бановая бикса, ей богу. Меня в камеру не успели определить, а её уже другие за литавры мациют. Рядом Чуваш и Стёпка Свисток, с перевязанной башкой. (бановая бикса - вокзальная проститутка. Литавры - женские груди)

- Как же так? - подивился Протасов. - Они же корешами твоими были.

- Были, да сплыли. Стёпке, как я выяснил позже, у магазина пулей ухо отшибло, ну и с инкассатором дело не выгорело. Вот и затаили они на меня обиду. А тут ещё этот Швед нарисовался. Стою у оконца, слушаю как он их подзуживает: - какого хрена вы под Амбалом ходили? Он же пропащий, неудачник. Он выше карманника никогда не подымится. Ай-да под меня! В рыжье купаться не будете, но красивые бабки на кармане не переведутся, зуб даю. (рыжьё – золото)

- И что же?

- Они ударили по рукам, а закончился базар тем, что Швед пообещал достать меня через своих корешей даже в торбе. Суки позорные, была бы при мне моя волыня, угомонил бы всех, не раздумывая. (торба – тюрьма)

Дойдя по дорожке до соседнего барака, они завернули в пустующую курилку, присели на лавку, закурили.

- И тогда ты решил свалить из Москвы? - предположил Мишка.

- Что мне оставалось делать? Слухи о моем побеге из больнички мигом дошли бы до Шведа.