Прибавив спичечницу к изъятым вещам убитого немецкого офицера, Александр приказал группе сниматься и идти дальше на запад…

* * *Москва; июль 1945 года

– Знаешь, Саня… при всем уважении к тебе и к нашей дивизионной разведке историю эту никаким боком к расследованию не пришьешь, – с сожалением констатировал Старцев. – Мало ли таких вещиц ходило по рукам? Тысячи! Десятки тысяч! Пройди по «блошке» – у кустарей много точно таких же встретишь. Спичечницы, зажигалки, зеркала, шкатулки, портсигары…

– Не скажи, Иван Харитонович, – подал голос Бойко. – Простеньких вещиц из жести или латуни – хоть отбавляй.

А бронзовых, да еще с такой гравировкой – немного. Я, к примеру, и вовсе не встречал.

– Как не встречал? Ты на Преображенском рынке разве бывал?

– Туда не добирался. Зато Бутырский с Даниловским вдоль и поперек облазил. Нет там такого – точно говорю.

Сыщики обсуждали рассказанную Васильковым историю несколько минут. Не принимали участия в обсуждении лишь сам Васильков да еще Егоров. Александр задумался, вспоминая детали того давнего дня в польских лесах. Размышлял о чем-то и Василий, глядя в распахнутое окно и позабыв о потухшей папиросе.

Потом вдруг спросил:

– Саня, а куда ты дел вещи того офицера?

– Когда вернулись к своим, сдал начальнику штаба. Все, кроме спичечницы.

– Значит, она у тебя?

Тот вздохнул:

– В моем вещмешке она пробыла ровно два часа.

– Потерял, что ли?

– Хуже.

Разговоры в кабинете стихли. Все снова с интересом уставились на бывшего разведчика…

* * *Польша; август 1944 года

Вывезти штабное имущество немцы могли только по узкой грунтовке, уходящей от полянки куда-то на запад.

Это подтверждали и следы колес автомобильной техники.

После переправы и до обозначенного на карте квадрата движением руководил старшина Петренко. Идти первым всегда непросто: слух, зрение и внимание напряжены до предела. Опять же – ответственность. В общем, подустал мужик, потому дальше от поляны Васильков повел разведчиков сам, велев старшине занять место замыкающего. Тоже не самая простая обязанность, но все ж полегче.

На исходе второго часа Васильков объявил привал. Надо было перекусить, подсушить портянки, да и просто отдышаться.

Устали."

"Назначив двух бойцов в дозор, старшина соорудил самокрутку и уселся на травяной бугорок. Васильков устроился рядом, скинул с плеч вещмешок, уложил на него автомат. Достав из кармана сухарь, молча принялся грызть. Отхлебнул из фляги, откинулся на спину и долго смотрел на проплывавшие в небе облака. Потом задремал…

Объявленный часовой привал использовался бойцами по максимуму. Быстренько перекусив, каждый старался хоть немного отдохнуть, расслабить уставшие мышцы.