— Сложно сказать, — пожал плечами я, — Пока этот паззл упорно не хочет складываться в цельную картину, хотя с каждым днём у нас появляется все больше его фрагментов.

— Например?

— Например, ты не думала над тем, почему наши родные, заплатившие за оцифровку немалые деньги, ни разу не попытались нас отыскать или как-то по-другому выйти на связь? — я тронул пятками Гневко, который всё таки задержался на обочине, чтобы сорвать тот самый одуванчик, который ему приглянулся, — Ведь, если мне не изменяет память, основной смысл оцифровки и заключается в том, чтобы ты мог продолжать общаться со своим родственником даже после его физической смерти.

— Честно? — девушка смерила меня долгим, задумчивым взглядом, — Думала. И не раз.

— И что надумала?

— Ничего хорошего, — покачала головой Айлин.

— Вот и мне в голову на этот счёт ничего хорошего не приходит, — я замолчал, пытаясь собрать пляшущие в черепной коробке мысли одну, хоть сколько-нибудь структурированную кучу, — Объяснений, конечно, может быть несколько, но мне кажется, самое простое в нашем случае и будет самым верным. Они просто не знают о нашем существовании.

— Думаешь?

— Почти уверен. Просто потому, что мы, очевидно, не оригиналы. А копии. Сама подумай, если ты уже смог перенести сознание человека с биологического носителя на электронный, чего тебе стоит сделать парочку запасных копий, одну из которых вручить скорбящим родственникам, а вторую — использовать в личных целях?

— Ну… — девушка на мгновение задумалась, — Технически — почти ничего.

— Вот и я о том же, — я чуть перевесился с седла и сплюнул в придорожную пыль. Во фляжке плавал дохлый муравей, который при первой же возможности попробовал перебраться мне на язык, — Скорее всего наши родичи сейчас преспокойненько общаются с нами. Другими нами, живущими в какой-нибудь уютненькой симуляции на отдельном выделенном сервере. Быть может даже тот твой кавалер продолжает поддерживать связь с «оригинальной» тобой, если, конечно так вообще можно назвать то, что получается в результате оцифровки личности.

— Знаешь, — Айлин заметно погрустнела, — Я, когда размышляла над этим, пришла почти к такому же выводу. Но решила… Решила, что пусть лучше остаётся всё как есть.

— Почему?

— Потому что нынешняя я… — девушка кашлянула, на мгновение замолчала, а после поправилась, — Нынешние мы, и те, как ты выразился, «оригиналы» оказавшиеся у наших родственников — это совершенно разные люди. Не знаю… Не могу выразить этого словами. Просто мне кажется, что от той наивной девочки, которую оцифровали полгода назад почти ничего не осталось. Этот мир просто выжег большую часть моей личности калёным железом.