Не смотря ни на какие приказы и на то, нравится тебе это или нет, — она немного помолчала, закусив губу, но затем все-же добавила, — Если тебя такой расклад совсем не устраивает, то возможно после девяти башен каждому из нас стоит пойти своим путём.

— Не пойми меня неправильно, — я снова слегка одёрнул Гневко, рвавшегося убежать вперёд, — Там, на поле боя твоё вмешательство действительно помогло нам. Если и не спасло положение, то сохранило жизни многим из наших ребят. И я благодарен тебе за это. Но здесь уже не Риверграсс, где к магам относились терпимо. Малые рифы — преддверие столицы. Преддверие владений ордена. Кто знает, сколько в той толпе, собравшейся на барке, у них было глаз и ушей? И сколько ревностных блюстителей веры решат на нас донести?

— Мы вообще-то им жизнь спасли, — поморщилась девушка, — Рискуя при этом собственными шкурами.

— Для фанатика это не довод, — покачал головой я, — Если его вера говорит, что ты враг, значит ты — враг, вне зависимости от того, сколько раз ты его выручил.

— Звучит так, будто у них совсем нет мозгов, — фыркнула Айлин.

— Ни мозгов, ни совести, — кивнул я, — Первое им заменили догматы, вбитые в голову святошами, а второе они просто-напросто глушат, каждый раз находя в своей вере оправдания. Собственно, для человечества в этом нет ничего нового. История повторяется каждый раз, когда очередным властьимущим удаётся убедить одну группу людей в том, что она чем-то лучше другой группы людей. И потому та, вторая, не имеет право на независимое существование или же на существование вовсе. Итог, впрочем, у всех подобных начинаний тоже всегда один. Как для поддавшегося на пропаганду народа, так и для его правителей. Ожесточение, разорение, забвение.

— Не сказала бы, что орден или его последователи хоть как-то поплатились за свои преступления, — возразила Айлин, — По-моему они вполне себе живут, здравствуют и очень сладко спят по ночам, ничуть не переживая о возможном возмездии.

— Уже поплатились, — я отпустил поводья и отстегнул с пояса небольшую фляжку, в которой плескалась вода, слегка разбавленная дешёвым, кислым вином. Отхлебнул глоток, отёр рукавом гамбезона усы и продолжил, — Чума. Маги наверняка смогли бы её остановить. Да и учёные мужи быть может справились бы. Но орден истребил магов. Запугал деятелей науки, вынудив их разъехаться или попрятаться по углам. Начал охоту на знахарей, загнав их в подполье. А сам не смог ничего противопоставить болезни. И сдаётся мне чума — только начало их расплаты. Дальше будет больше.

— Скорее бы, — зябко поёжилась Айлин, — А то справедливость как-то совсем не торопится выносить свой приговор. Ну да ладно.