А дальше, — я повернулся к здоровяку и зло посмотрел на него, — Не напомнишь ли мне, дорогой друг, что там согласно вашему бичу чародеев следовало с нами сделать?"

"— Он… — девушка одной рукой опёрлась на мой локоть, другой прикрыла рассаженную щёку. Она хотела что-то ещё добавить, но не успела. Вклинился командир орденцев.

— Ещё раз нижайше прошу прощения за своего подчинённого, — раскланялся он, затем повернулся к здоровяку, — Ну понял теперь, кто перед тобой стоит.

— Эмис… Эмисрар? — непонимающе уставился на него детина, — Не понимаю. Это кто такой.

— Эмиссар, — раздражённо поправил его Деннек, — Посланец по простому. Да не чей нибудь, а самого Альрика Альрейна. Понял теперь?

— Посланец… Колдун… Быть того не может, — запротестовал здоровяк, — Это ошибка. Ересь. Не мог один из епископов синода связаться с этими дьяволовыми отродьями. Должно быть они своими чарами подделали бумаги. Подделали и подсунули их тебе, чтобы…

— Чтобы что? — командир скрестил на груди руки, — Ну давай, расскажи мне, чего они хотели этим добиться. А заодно поведай, как по твоему, прямой приказ синода они тоже подделали? Тот самый, который в глаза не видели и видеть не могли?

— Но ведь…

— В ухо тебя ёб медведь, — оборвал его командир, — Даже если бы не было никакого приказа синода, есть такое чувство, как обычная человеческая благодарность.

Эти двое сегодня спасли жизнь мне. Спасли твою задницу. Спасли всех наших ребят и половину этого сраного города. То, что открыла та ёбнутая сука, зовётся трещиной между мирами. И поверь мне, она могла держать её достаточно долго, чтобы вытащить сквозь этот разлом полтысячи тварей и залить кровью улицы всей столицы. То, что ты сейчас не валяешься там на брусчатке, тщетно пытаясь запихнуть собственные кишки в собственное же необъятное пузо, — командир ткнул пальцем в нашу сторону, — И за то, что ты ещё жив, ты должен благодарить их. Бухнуться на колени и начать целовать им сапоги, а заодно — вымаливать прощение за то, что тут устроил. И да, даже если бы по ним не было никакого приказа, я бы не стал их трогать. И спустил бы шкуру с любого, кто попытался бы. Уж не знаю, продали они свою душу демонам или нет, но сегодня они поступили так, как всем нам велели поступать боги. Рискнули собственными жизнями и пошли против собственных товарищей по ремеслу, хотя могли бы просто сбежать и не вмешиваться, как это успешно проделала доблестная городская стража.

— Я это… — детина замялся и посмотрел на меня виноватым, но в то же время ошарашенным и ничего не понимающим взглядом. Кажется в этот момент у него в голове, звеня и грохоча обломками, рушилась картина мира. Простенькая и от того шибко приятная.