Обожжённые ладони резанула боль. Пальцы упёрлись в шершавый мокрый камень. Послышался топот тяжелых, окованных сталью ботинок. Резкие окрики команд. Скрип натягиваемых арбалетов. Спустя несколько мгновений всё смолкло. Остановилось. Замерло. И в этой тишине раздался хриплый, глухой голос.

— Не дёргайся, колдун. А не то ты и твоя сучка получите по стреле.

Я помотал головой. Открыл глаза. Поднял взгляд. И тут же упёрся им в наконечник копья, смотрящего прямо мне в лицо. Ещё два были направлены на лежащую на земле Айлин. За копьями расположился ряд окрашенных в белое павез.

Павез, в центре которых были грубо намалёваны охваченные пламенем клинки.

Глава 19

«Конец времен»

— Лежи смирно, — плечо укололо что-то холодное и острое, — Тогда быть может умрёшь без мучений. Попробуешь дёрнуться — мы твою сучку на ремни порежем. У тебя на глазах. Понял, уёбок?"

"Несмотря на угрозу я упёрся обожжёнными ладонями в землю и приподнялся, пытаясь рассмотреть лицо говорившего. Не получилось. Оно было прикрыто забралом тяжелого бацинета. Зато лица остальной шестёрки бойцов, наставивших на нас оружия я видел отчётливо.

И так же отчётливо видел, что нас ждёт дальше. В их презрительных взглядах и садистских ухмылках.

— Ты хоть представляешь, с кем ты говоришь, — я облизнул разбитые губы и сплюнул кровь.

— Представляю, — донёсся голос из закрытого забрала, — С поганым выродком, место которому на костре. А вот ты, похоже забыл, что не стоит раскрывать пасть на слугу божьего. Эй, Ольстен, подними его, — чьи-то руки грубо схватили меня под мышки и рывком поставили на ноги, — Дирк. У него слишком длинный язык. Укороти его. Янек. Ты займись сучкой.

Отрежь ей уши.

Я прикрыл глаза. Спастись уже возможности не было. Нам бы не хватило ни сил, ни времени, чтобы вывернуться из этой западни. Да и вытащить нас из неё некому. Даже если тут каким-то чудом оказался бы наш отряд, орденцев на площади раз в десять больше. И они куда лучше вооружены. Наших бойцов бы перебили, а нам потом просто вскрыли бы глотки. Как той колдунье, что устроила побоище.

Оставалось только одно. Нагадить напоследок. Драться сил уже нет, а вот чуток магии выдавить из себя всё ещё могу. Конечно, это скорее всего меня убьёт, ну так всё равно умирать.

А так ещё и без мучений.

Сдавливающего внутренности страха не было. Злости тоже. Осталась лишь лёгкое сожаление и обида. Обидно, что столь долгий и трудный путь так глупо закончился. Обидно, что я этим засранцам не могу дать достойный отпор напоследок. Обидно, что такой благодарностью решили отплатить нам орденцы, за помощь в борьбе со спятившей колдуньей. Хотя мы просто могли сбежать, как это сделали остальные горожане. Благими намерениями…

Я сконцентрировался.