Спазм снова согнул её пополам. Но на этот раз рвоты уже не было.

К месту побоища понемногу стягивался народ. Бегали бойцы ордена, то и дело на носилках вытаскивая своих раненных к краю площади. Там за бедолаг сразу же принимались лекари. Бинтовали им раны, накладывали швы. Из проулков и домов выходили ошалевшие от происходящего горожане. Бродили по залитой кровью брусчатке, перешагивая через трупы. Искали своих. Возле статуи богини-матери выла женщина. Она сидела на коленях, держа на них голову ребёнка. Тело лежало рядом. Рядом наклонился какой-то мужчина в богато-разукрашенном кафтане.

Он тряс за плечи лежавшую на земле женщину. Что-то беззвучно шептал. По щекам у него катились слёзы.

Со стороны знамённой площади показался отряд городских стражников. Два десятка бойцов в кирасах и с алебардами наперевес. Они принялись пинками и затрещинами распихивать копавшихся среди трупов и разбросанного добра горожан, прокладывая себе дорогу к трём статуям. Видать очень спешили на битву. Так спешили, что подошли только тогда, когда всё уже закончилось.

— Генри… — девушка снова распрямилась.

Прижалась ко мне, чтобы не упасть, — Пойдем отсюда… Я не могу… Не хочу на это смотреть.

— Пойдем, — кивнул я, осторожно перешагивая через труп со вспоротым брюхом. Кишки бедолаги лежали рядом. Судя по перепачканным в крови рукам, он пытался запихнуть их обратно в живот. Тщетно.

К горлу вновь подкатил липкий ком. Подкатил и настойчиво попросился наружу. Я отвёл взгляд. Сил на смотреть на это не было. Желания тоже.

Мы потихоньку побрели к краю площади. К проулку, который выводил к «Алым вратам». Приключений на сегодня более чем достаточно.

Да и на завтра — наверное тоже. Хотелось лишь одного. Убраться подальше от этой бойни. Бесцельной и бессмысленной. Унёсшей сотню, а то и больше жизней. А ещё хотелось напиться. Жаль только, что из-за изменений в организме, сделать это уже не получится.

— Генри, — слабым голосом сказала девушка, чуть отстраняясь, но одной рукой продолжая обнимать меня за спину и талию.

— М-м-м? — сил хватило только на невнятное мычание.

— Знаешь… Я ведь с утра так и не смогла тебе сказать то, что сказать хотела… — девушка вновь замолчала.

Сплюнула кровь, — Теперь скажу… Только ты не смейся… Ладно…

— Угу, — кивнул я, и едва заметно помахал головой, пытаясь отогнать дурноту.

— Я… — девушка на мгновение замялась, сомневаясь в том, стоит ли продолжать, — Те…

Она не договорила. В следующий миг на её спину обрушилась сжатая в кулак латная перчатка. Точнёхонько между лопаток. Девушку швырнула на землю. Меня качнуло в сторону. Рука сама собой потянулась к ножнам. Схватилась за рукоять. Но мир уже рассыпался на сотни разноцветных осколков.