— Я не смогу здесь. Не смогу просто сидеть дома. Даже рядом с ним. Мне нужна свобода. Я хочу гулять и ходить куда хочу, заниматься любимым делом и не думать о том, какое впечатление произвожу. Да, Алисет скрасит мои ночи, дни, но он не сможет быть все время рядом. И я просто возненавижу его в определенный момент,

— вскакивая на ноги, произнесла и потерла лоб.

Кажется хорошее самочувствие начинает портиться. Голова вот заболела и сердце заныло.

Селина вздохнула.

— Ты ведь уже все решила?

— Да. И чем больше думаю об этом, тем отчетливее понимаю, что поступаю верно. Ему нужна другая жена, тихая, спокойная.

— У него уже была такая, — возразила невестка. — Но это не мешало Алисету думать о тебе.

— Мне жаль, — прошептала, упрямо тряхнув головой.

— Ох, куда же вы, госпожа? — залепетала нянька в стороне."

"Мы резко повернулась. Милисент упрямо ползла в нашу сторону. Няня успела подхватить ее, но малышка громко запротестовала и принялась тянуть ко мне ручки.

— Кажется, она заметила тебя, — произнесла Селина, вставая рядом со мной.

— Но…

Хорошенькое личико сморщилось, губки задрожали, а огромные серебристые глаза с укором смотрели на меня. Только на меня.

— Подойди к ней, — шепнула герцогиня, слегка подталкивая меня в спину.

Пришлось послушаться.

Я шла медленно, тяжело, внимательно рассматривая мордашку девочки и чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. Мы ведь были связаны. Крепко. Именно она спасла меня тогда, она поделилась своим теплом и любовью.

— Миледи, — неловко поклонилась няня, пытаясь удержать Милисент, которая вертелась и кружилась, пытаясь вырваться ко мне.

Мне не хотелось ее брать и хотелось.

Девочка требовательно загулила, продолжая тянуть ручки. Рассердилась, нахмурив лобик.

— Хорошо, — пробормотала я неуверенно и осторожно взяла ее.

Тяжеленькая, теплая и такая мягкая. Волосики щекотали мне лицо. Мягкие кудряшки с ароматом лета, солнца и молока. Мне захотелось втянуть этот аромат сильнее. А она уже изучала меня своими ладошками, трогала лицо, ощупывала нос, щеки и что-то лепетала, белозубо улыбаясь.

— Привет, — только и смогла прошептать я.

Тепло в груди становилось все сильнее, разливаясь по жилам, согревая заледеневшее сердце.

— Ма, ма, ма-ма-ма-ма…

Я тяжело сглотнула.

— Нет. Тетя Одетт. Можно просто тетя.

Но Милисент словно не слушала, обнимала, слюнявила и никак не хотела отпускать.

— Надо же, как она к тебе привязалась, — задумчиво произнесла Селина, подходя к нам. — Обычно Милисент сторонится незнакомых. А тут…

— Она меня просто запомнила, — перебила я невестку. — Я ведь спасла ее. Вот и все.

— Как скажешь, Одетт, как скажешь.

По голосу было понятно, что она не очень-то мне и верит.

А я… нет, я не воспылала неземной любовью к дочери Сета.