— Вариант выйти замуж, но не за меня?

Я вздохнула.

— Я наделал много ошибок в прошлом…

— Рейн это все неважно, — вырвалось у меня. — Понимаешь, неважно.

— Важно, я… — попытался он.

— Нет, — тут же оборвала я. — Прошлое оно в прошлом.

Рейн застыл, а я сказала последнюю уверенную фразу.

— Я хочу двигаться дальше. Страница с Андреем навсегда для меня закрыта. Все умерло. Та Наташа умерла. Я не она. Да и ты не Андрей.

На коленки прыгнула Агата, она молча свернулась клубочком и стала мурлыкать. Я провела по мягкой шерстке и почувствовала, как на душе стало немного спокойнее.

— Я хочу тебя забыть, — вырвалось у меня. Я закрыла глаза, пытаясь удержаться от того, чтобы заплакать.

Почему-то эти слова дались мне особенно больно.

— У нас разные дороги. Ты станешь королем найдешь свою невесту. Ты справишься и без меня, — добавила я. — А я встречу мужчину, с которым захочу провести остаток жизни. И я буду его любить.

Но не так как тебя, — пронеслось в голове. Но конечно же этого я не сказала.

Рейн резко встал с кресла, заставив меня посмотреть на него.

— Это то, чего ты хочешь? — спросил он.

Снаружи я была спокойной, но внутри все тряслось и ломалось.

— Я знаю, что виноват…Но если ты позволишь, дашь шанс…

— Не позволю, — я сказала жестко и без эмоций.

— Ты действительно, хочешь все забыть? Неужели больше ничего нет. Я хочу поговорить искренне. Но если ты действительно ничего не испытываешь. Если действительно хочешь забыть…

— Да. Я хочу, забыть.

Все вокруг застыло, словно время остановилось. Рейн смотрел на меня, словно ждал, что передумаю.

Но я молчала. Мы молчали вместе.

— Тогда я должен сделать то, что ты хочешь.

Как-то очень уж сухо, подтвердил он. В темноте ярко сверкнули желтые глаза и было в них что-то такое отчего стало еще больнее.

Главное не расплакаться. Это будет слишком унизительно! Я больше не та жалкая несчастная девчонка. Ее больше нет.

Он молчал, я молчала тоже, мы просто смотрели друг на друга, играя в эту ужасную молчанку.

И с каждой минутой в душе поднимались все новые и новые чувства, от которых мне было страшно. Больше всего я боялась, что стану той Наташей. Той, которой была, когда он уходил.

— Пойду, приму душ, — кинул он, оторвав взгляд.

— Хорошо, — зачем-то сказала я.

Хорошо? Да меня всю ломало от боли. И она увеличивалась, стала всепоглощающей, когда Рейн кинул последний взгляд и пошел в уборную. Это конец. Все правильно. Ведь эта игра мне надоела, и я безумно хотела ее закончить.

Тогда отчего же так больно?

— Он опять тебя расстроил? — спросил Рыжик.

— Нет, все в порядке. Я рада, что мы поговорили.

После этих слов легла на кровать и уткнулась носом в подушку. Нужно было выпустить пар, и меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то видел мои мокрые от душераздирающей боли глаза.

Глава 41

Спала я плохо.