И “чудовище” сказано ласково и тепло, что меня на секунду обескураживает, и я подвисаю. Михаил пользуется моим замешательством, обхватывает лицо ладонями и целует. Напористо и нагло.

— Вы в своем уме?! — я его отталкиваю и жмусь в угол.

— Ты.

— Вы.

— Ты.

— Вы, — зло отвечаю я.

— Ты забавная в своем упрямстве, — Михаил смеется.

— Я хочу домой… — всхлипываю я.

— Какой домой, когда нас ждет мамино оливье? — приглаживает волосы и распрямляет плечи. — Ты что? Это святое — первого января завтракать оливье.

Срываю фартук, надеваю штаны, которые мне велики и сердито затягиваю шнурок. Затем закатываю штанины до середины икры и фыркаю:

— Я не люблю оливье!

— Вот так совпадение, — Михаил распахивает дверь и цепко смотрит на меня, — я тоже, но мою маму это не волнует.

Подхожу к зеркалу. В футболке и штанах Михаила я выгляжу несуразно.

— Я не могу в таком виде…

— Хочешь сказать, что грязная и порванная шкура розового зайца лучше? — цедит сквозь зубы Михаил. — Извини, Настюш, но у меня не затерялся в кладовке бутик модной и брендовой одежды.

— Что вы там застряли?! — доносится недовольный голос Кристины. — Спускайтесь!

— Она меня пугает.

— Она сейчас сюда поднимется, — зло шепчет Михаил, — и присядет на уши, что надо шторы менять.

Оглядываюсь. Нормальные шторы. Цвета слоновой кости, идеально выглажены, симпатичные мягкие складки.

— А что с ними не так? — недоуменно смотрю на разъяренного Михаила.

— В душе не ведаю, Настюша, — рычит он в ответ. — Иди!

— Это обязательно? Может, я тут посижу?

— У тебя нет выбора, — Михаил медленно выдыхает, — как и у меня. Настя, мило улыбаемся, на вопросы отвечаем обтекаемо и не даем никакой конкретики.

— Я так не умею.

— Тогда молчи и улыбайся, — смотрит на меня исподлобья. — Как принято?

— Молчать и улыбаться? — повторяю я.

— Да.

Неуверенно киваю и нехотя выхожу из комнаты, и получаю щипок за попу.

— Вот и умница.

Отскакиваю от Михаила. Смеется и шагает мимо, а я вжимаюсь в стену. Так, больше никаких корпоративов, пижам и алкоголя. Даже если бросили. Лучше рыдать под одеялом, чем оказаться в одном доме с боссом, его мамой и банкой оливье.

Глава 10. Милая мама

Пробка с выскакивает из горлышка бутылки с красным вином под ликующий смех Кристины. Она мне напоминает озорного эльфа, который решил во что бы то ни стало повеселиться. Разливает по бокалам вино и говорит:

— Не люблю белое, а игристое на дух не переношу. От красного никого не болит голова.

Передо мной глубокая тарелка с оливье, а сверху него игривая веточка кудрявой петрушки. Кристина придвигает ко мне бокал вина и поднимает свой:

— Выпьем, зайчики!

— Зайчик тут только один, — Михаил бросает на меня беглый взгляд. — Розовый.