И отзываюсь на его грубые и резкие толчки стонами и жаркой слабостью, что охватывает все тело волнами. Они накатывают одна за другой под хриплый рык Михаила, который покусывает губами мочку. Мои спазмы сливаются с его трепетом, и он душит меня в объятиях до хруста костей.

— Миша! — раздается женский голос. — Сына, я тебе оливьешечку принесла. Сына…

Наши стоны резко смолкают. Замираем, и мое сознание идет лоскутами под вспышкой паники.

— Ой… Я ничего не видела… Ой, какая у тебя елочка, Миша…

А Миша резко от меня отстраняется, подхватывает с пола полотенце и рявкает:

— Мама! Какого черта?!

— А я мимо проезжала, — доносится тихий голосок из гостиной. — Решила забежать…

— С банкой оливье?! — обматывает полотенце вокруг бедер.

Я спешно натягиваю трусики на попу и тяжело сглатываю.

— И с подарком, — смущенно отвечает женский голос. — Я тебе его под елочку положу.

— Как ты вошла? — Михаил приглаживает волосы и шагает прочь из кухни.

— Через дверь.

— Было бы странно, если бы ты вошла через окно, — шипит в ответ Михаил.

— Ну, какая же елочка красивая…

— Мама!

Вот мне самое время линять через окно в сугробы.

— Я не знала, что ты с дамой!

— Мама, надо звонить и предупреждать…

— Я звонила! — капризно заявляет незваная гостья. — Ты трубку не брал. Миша, а еще тебе надо дверной замок починить. А тыкала в него, тыкала… и ничего.

— А постучаться?

— У меня ключи.

— Невероятно.

Я замерзну в одной футболке и трусах, если вылезу через окно и сбегу. Я даже не знаю, где конкретно я нахожусь.

— И что за шкура мертвого розового зайца у тебя в прихожей?

Прижимаю кулаки к вискам. Господи, провалиться бы мне сейчас сквозь землю.

— Это моей дамы, — невозмутимо отвечает Михаил.

— А как даму зовут? — игриво интересуется женский голос. — и чего она не выходит поздороваться.

— Настя!

Вздрагиваю у окна с протянутой рукой от рассерженного баса Михаила.

— Иди с моей мамой поздоровайся!

— Я не могу, — дергаю ручку, а она не поддается.

— Почему, Настенька? — воркует в гостиной мама Михаила. — Я тебя не съем. Выходи.

Хватаю с крючка строгий черный фартук и торопливо его накидываю на себя. И в тот самый момент когда я затягиваю пояс, на кухню вплывает миниатюрная женщина в белой и песцовой шубе до пола и с банкой оливье в руках. Тонкие морщинки вокруг глаз, острый нос, короткие темные волосы и огромные золотые серьги-кольца в ушах.

— Здравствуй, Настенька, — улыбается во все тридцать два белоснежных зуба и банку поднимает. — А я вам оливье принесла, — смеется, — но уже прошлогодний.

Глава 9. Не мамкай!

— Так, мама, — Михаил тянет гостью, — поздоровались и хватит.

— Иди оденься, бесстыдник! — рявкает она и мило улыбается мне, — Кристина, — а затем опять зыркает на обескураженного сына и шипит, — оденься.

— Мама я тебя не ждал.