А ведь вкусно. Нежно так. Овощи и мясо порезаны мелко, а майонез немного сладковатый и сливочный.

— Майонез домашний? — спрашиваю я и оглядываюсь.

Кристина расцветает улыбкой:

— Да.

— Очень вкусно.

— Оливье надо заправлять только домашним майонезом из перепелиных яиц. Меня бабушка этому научила.

— Мама, — Михаил отставляет тарелку, а Кристина смотрит на наручные часы и ойкает.

— Мне пора, — хватает шубу со стула, — у меня йога через пять минут! Опаздываю!

— Мама!

— Я опаздываю, Миша! — отмахивается она и бежит прочь, накидывая на плечи шубу. — Потом поговорим.

Ураганом проносится через гостиную:

— Настенька, я обязательно поделюсь с тобой рецептом, но опаздываю, елки палки, а йогистка у нас жуткая мымра!

Хлопает дверь, и я медленно моргаю:

— Михаил, это катастрофа.

— Нет, Настюша, — опускается на стул, — это моя мама.

— Миша! — доносится крик Кристины, — про подарочек под елочкой не забудь! И, Настенька, свой подарок ты тоже получишь! Не переживай и не злись.

Опять хлопает дверь, и я вздрагиваю.

— Ну, — Михаил покачивается на стуле, скрестив руки на груди. — Ты вполне могла сегодня залететь. Я же в тебя кончил.

— Я таблетки пью, — сжимаю вилку.

Михаил косит на меня возмущенный взгляд, будто я перед ним страшно провинилась, а затем и вовсе разворачивается ко мне:

— Они вредные.

— Трахаться с боссом без резинки тоже вредно! — рявкаю в его лицо и замолкаю, уткнувшись сердитым взглядом в тарелку.

Отправляю в рот ложку оливье за ложкой. Я тоже злюсь на себя, что совершенно нелогично.

— Год начался просто отлично! — Михаил встает и размашисто шагает в гостиную, — то розовый заяц с битой, то мама с утра, как новогоднее чудо, внезапное и бьет по самой макушке.

— Она даже милая, — печально вздыхаю.

— Зубодробительно милая, — зло шипит Михаил. — Надо замок менять.

Глава 11. Галстук

— Михаил…

Сажусь на край дивана.

— Не сейчас, Настюша, — строго отвечает Михаил, срывая с плоской коробки красную оберточную бумагу.

Тон такой, будто я перед ним действительно провинилась. Будто я коварная жена, которая в тайне глотает контрацептивы.

— Михаил, это глупо…

— Я же сказал, не сейчас, — смотрит на меня исподлобья и мнет оберточную бумагу.

— Ладно, — складываю руки на коленях и перевожу взгляд на елку. — Тоже мне.

Открывает коробку, а там часы на черной подложке. Михаил их внимательно разглядывает и улыбается, когда переворачивает. Мне очень любопытно, что он там такого увидел, что не смог сдержать улыбку. Встаю, подхожу к креслу, на котором расселся мой вредный босс и сажусь на подлокотник. Показывает оборотную сторону часов, а там тонкая гравировка “лучшему сыну на свете”.

— Вот так, — Михаил накидывает часы на запястье, — я лучший сын на свете.

— Это мило, — я тоже не могу сдержать улыбку.