Наверняка полночи просидела, карауля.

Еще пару секунд смотрю на нее, ловлю себя на том, что невольно улыбаюсь. И тут же гашу улыбку. Чему радоваться? Картина-то так себе: слабый мужик с проводами и приступами, девушка, уснувшая в тревоге. Мрачная аллюзия.

Осторожно шевелюсь, чувствуя ломоту во всем теле. Будто меня избили. В пояснице стреляет при попытке подвинуться. И в голове звенящая пустота. Ноль концентрации. Я даже не могу вспомнить вот так сразу, какое из дел вел последним. Свое имя и подавно вряд ли выговорю.

Разозлившись, дергаю рукой, отчего датчики тут же срабатывают, писк становится громче и будит Таню. Она вздрагивает, сразу хватает меня за руку. Глаза распахиваются, в них паника, потом облегчение.

– Влад… Наконец-то! Ты как? – отводит прядь волос с лица, пытается улыбнуться.

Я сглатываю, язык саднит, видимо, прикусил. Еще и в горле пересохло. Откашливаюсь.

– Жив, – отвечаю хрипло, пытаясь придать голосу бодрость. – Все в порядке.

Совершеннейшая ложь. Но автоматическая, привычная. На каждое ее «как ты?» у меня теперь заготовлен дежурный ответ. Чтобы не волновались лишний раз.

Таня поджимает губы. Понимает ведь, что ни хрена не в порядке. Но кивает, гладит мою кисть.

– Может, врача позвать? Ты пить хочешь?

– Пить – очень, – признаюсь. – Но врача не надо, я пока нормально. Правда, – еле вспоминаю слова.

Меня самого удивляет, насколько спокойно звучит мой голос. Будто говорю о чем-то обыденном. Хотя внутри все сжимается: от боли, от досады… от страха, наверное. Потому что все надежды и иллюзии пошли крахом. Лечение-то, похоже, не помогло…

Пытаюсь сесть, но тело не слушается до конца. Слабость дикая, будто меня выжали как лимон. Подношу дрожащей рукой пластиковый стакан с водой к губам, медленно глотаю, затем бросаю взгляд в окно.

– Который час? – произношу почти по слогам.

Или лучше сразу спросить какой день недели?

– Почти семь утра, – отвечает Таня. – Ты… провел в отклике двое суток. У тебя был… – она запинается, словно боится произнести слово.

– Приступ, – подсказываю сухо."

"Двое суток, – повторяю про себя и заодно воспроизвожу хронологию произошедшего.

Очередной приступ. И все пошло по известному сценарию. Мерцание в глазах, странный металлический привкус во рту, а дальше провал и обрывочные впечатления, боль по нарастающей. С нейростимулятором ведь должно было бы быть иначе. Значит, что-то пошло не так?

– Алиса где? – спрашиваю, отхлебнув еще воды.

– С Ленорой. Ты… Ты уже в Лиссабоне. Диего помог все организовать. Точнее, из клиники, но он всем занимался. Я лишь паники, наверное, больше наводила…

Смотрю на ее бледное лицо, и волна нежности одновременно с чувством вины накрывает меня. За то, что разочаровываю и мучаю.