Или не до конца понимает, что еще два-три подобных эпизода – и нейростимулятор можно высовывать.

Врач уходит. Я прошу Таню открыть окно и смотрю в него, стараясь не нагружать мозги активностью. Но это как защитная реакция… Перебираю в голове фамилии, цифры. Мне пиздец как страшно лишиться вот этой разумной своей части. Пиздец как.

– О чем думаешь? – тихо спрашивает.

Медлю с ответом. Что ей сказать?

– Думаю, что вы с Алисой, должно быть, здорово перепугались, – ухожу от прямого ответа. – Прости, заставил понервничать.

– Все наладится, – снова берет меня за руку.

Я прикрываю глаза на пару секунд. Все наладится, конечно. Если эпилепсия не возьмет свое.

И сказать ей об этом тяжело. Хотя я знал, что все будет на грани в этих отношениях, когда дал добро. Но по-другому, наверное, и не смог бы в тот момент, а сейчас поздно включать обратку. Эгоизм это или голый расчет был, не знаю. Скорее слабость. Потому что впервые не смог тогда сказать «нет». И в первую очередь – себе.

Как и признавать сейчас, что облажался и подвожу другого человека. Я, выходит, обманул ее. Дал поверить, что мы победим заразу. Хотя знал, что шансов мало. Гореть мне за такое в аду. И за эти слезы на ее лице.

Свободной рукой неуклюже пытаюсь вытереть влажную щеку напротив.

– Если этот не поможет, есть другие способы… Мы еще поищем методики… Сейчас столько всего разрабатывают… – произносит, будто себя в первую очередь убеждает.

Спорить бессмысленно. Хотя мы обсуждали, что больше по врачам я ходить не буду. Но отнимать у нее сейчас надежду, когда она так расстроена, не хочу.

– Угу, – неопределенно мурлычу я и глажу ее щеку."

"Лиссабон постепенно заливается ранним солнцем. Красиво. Город не стал ближе за эти месяцы лечения, но отчасти стал домом.

Таня хотела знать, о чем я думаю? О том, какое это все-таки дерьмо и одновременно наслаждение вся эта ситуация. Во что она превратила мою жизнь?.. Я и сам с надеждой по самое не балуй, и в эйфории, и в медикаментозной тупой боли. И даже злостью. Что не встретил ее чуточку раньше, и было бы у нас больше времени.

Машинально касаюсь пальцами повязки под ключицей, там под кожей прячется корпус нейростимулятора. Теоретически должен отслеживать приступы и блокировать их электрическим импульсом. Ха. Но не сработал. Счастливая статистика в чем-то обошла стороной. Хотя оно и понятно. Везде удачу не поймаешь.

Слабость накатывает, и глаза опять закрываются. Спать хочется дико. Похоже, медсестра влила какие-то новые дозировки. Или организм до сих пор в шоке и сам требует восстановления.

Откинув голову на подушку, прикрываю глаза.

– Ты отдохни, а я рядом побуду.

Чувствую прикосновение к лицу и внезапно ловлю себя на том, что рад этой пришедшей слабости. Поводу пока не разговаривать.