Если кто-нибудь явится из дознавальщиков прямо сюда, принимайте с почетом, со всем соглашайтесь, угощайте пирогами, в глаза смотрите преданно и ждите меня. На объект никого не пускать. Только тех, которые в масках и с автоматами, но этих мы вроде не ждем.

— Эти два месяца назад были, — напомнил Белов, интеллигентно и не без изящества доедая гамбургер. — Теперь не скоро явятся.

— Никто не знает, когда они явятся, — пробормотал Степан. — Что там на Дмитровке, Эдик?

Пока Белов излагал события, начав с «после обеда», когда уехал Степан, солнце завалилось за ближний лес и макушки деревьев резче выступили на фоне налившегося янтарным цветом неба.

Уехать бы в Озера. Взять Ивана и уехать с ним в Озера.

Вдвоем. Чтобы не нужно было ежеминутно пить и развлекать толпы многочисленных гостей."

"Топить каждый день баню на берегу озера, в черной полированной воде которого отражаются серебряные ивы и кажется, что до противоположного берега рукой подать, а на самом деле километров десять, если не больше. И волшебный лес на той стороне стоит сплошной стеной — такую картину маленький Степан видел в Третьяковке. А утром, оскальзываясь на мокрой от росы траве, тащить на плечах лодку и смотреть, как погружается в молочный туман залихватская кепка идущего впереди Ивана и наконец пропадает совсем, и слышно только, как позвякивает у него в руках дужка ведра и из тумана разносится утренняя, бодрая и до невозможности фальшивая Иванова песня.

А после рыбалки можно сходить за черникой — недалеко, на ближайшую горку, — и вечером есть ее ложкой из огромной миски, посыпая каждый следующий открывающийся слой сахаром. Иванова мордаха моментально станет фиолетовой, сизой, розовой, а язык — совершенно черным.

Степан улыбался, глядя мимо Белова на лес, который уже совсем потемнел, как будто налился черной водой, и в остывающее небо над ним, быстро теряющее свою янтарную глубину.

Он пришел в себя, только когда осознал, что Белов замолчал и оба зама смотрят на него с выжидательным интересом.

— Вот что я думаю, — сказал Степан, и вдруг оказалось, что он и вправду все время думал об этом. — Нам нужно сегодня же просмотреть все барахло покойного Муркина. Я так понимаю, что разрешение на это нам выдано автоматически. Правильно?

— Зачем нам его барахло? — спросил Белов недовольно. Степан мог себе представить, какую бурю негодования в душе чистоплотного Белова вызвала одна только мысль о копании в чужих вещах. — Что ты хочешь там найти, Степа? Наркотики?

Золото и бриллианты?

— А черт его знает, — сказал Степан, выбрался из-за стола и протяжно вздохнул, свежим взглядом оценив свои джинсы. Впечатление было такое, что они стали грязнее.