Я была уверена, что меня там обязательно кто-нибудь увидит. Я решила пролезть в дырку. Там у нас, за крытым складом, очень удобная дырка… Я дошла до котлована и услышала удар, а потом, как он упал. Нет, ребята, ни шагов, ни разговоров, больше ничего… Я даже к котловану не подходила, так мне было страшно.

— Совсем ничего? — уточнил Степан. — Ты услышала удар, а потом звук падения и больше совсем ничего?

— Я видела машину, — сказала Саша, и Степан от неожиданности чуть не свалился с подоконника. Чернов весь напрягся, а Белов вдруг поднялся и взял ее за руку.

 — Я видела машину, которая уезжала в сторону шоссе.

— Ты ее разглядела? Ну хоть что-нибудь! Светлая, темная? Марка? Номера… хотя какие ночью номера! Наша или иномарка?

Саша пристально, не отрываясь, смотрела на Степана.

— Это была твоя машина, Степа. Я отлично ее разглядела.

— Как — моя? — спросил Степан растерянно. — Почему — моя? Ночью семнадцатого апреля в котловане в Сафоново ты видела мою машину?!

— Да, Степ, — твердо сказала Саша, — именно твою.

— Ну что за ерунда! — Сердясь, Чернов становился похожим на агента Малдера из сериала «Секретные материалы».

 — Как ты ночью могла определить, что это его машина?! У нас вечно один фонарь на всю стройку, да и тот с другой стороны забора!

— Дело не в заборе! Я точно видела, что это именно джип.

Джип ни с чем не перепутаешь, ни днем, ни ночью, а это был джип! И еще. У него не горел задний правый тормозной фонарь, а я только накануне выясняла, где поблизости можно поменять тойотовский фонарь, потому что ты сказал, что в «Тойота-центр» ни за что не поедешь! Вадим еще предлагал водителя послать, а ты говорил, что полдня без машины прожить никак не можешь!

В тесной комнатке воцарилась тишина, и еще отчетливей стало слышно, как из последних сил старается старенький мотор.

— Моя машина? — пробормотал Степан растерянно. — Задний правый фонарь у меня действительно не горел. И что это означает?

Он по очереди посмотрел на каждого.

— Да мало ли что, — Белов раздраженно пожал плечами, — ты думаешь, в Москве мало машин, у которых не горит задний правый тормозной фонарь?

— Это была не просто машина, — упрямо сказал Саша, — это была именно Степина машина.

Я знаю.

Только в этот момент до Степана наконец дошло, что теперь «вся эта петрушка», как он презрительно выражался еще утром, касается его напрямую. Теперь он должен вылезти из кожи вон, но разобраться, что именно произошло в Сафоново в ночь с шестнадцатого на семнадцатое апреля. Если Саша уверена, что это была именно его машина, это означает…

А что, собственно, это означает?

Он никак не мог придумать, но так старался, что от усилий у него заболела голова.