– Верховодил, разумеется, милорд Сегюр – он и по положению выше, да и в родне у него феи, – тут она заливисто и явно напоказ рассмеялась.

– Феи? – снова переспросил Морис, замедляя шаг, чтобы пойти рядом со всадницей. – При чём тут феи?

– Ну, знаете, – Анабель с притворным смущением посмотрела на него, играя кисточками на лошадиной упряжи, – и покойный милорд Сегюр, и его отец, и Маргарет – они ведь такие… только посмотрят, и им уже невозможно отказать. Дар убеждения. Любого могли уговорить. Кошки, а не люди.

– Неужели? – пробормотал Морис, прикидывая, наблюдал ли он в леди Маргарет что-то кошачье.

Припомнилось обидное «вы свинья, даром что баран».

Так что вряд и тут было что-то кошачье или что-то фейское. Никакого дара убеждения."

"– Так вот, все они – и милорд Сегюр, и господин Диплок, и мой отец, и господин Рубертун – были влюблены в мою маму, – Анабель улыбнулась и поправила перекинутые на грудь волосы. – Моя мама была первой красавицей в этих местах… Я очень на неё похожа.

– Я заметил, – поддакнул Морис.

– Все были уверены, что как только ей исполнится восемнадцать, милорд Сегюр сделает предложение.

Но милорд Сегюр решил доказать ей, что он не просто сын графа, а ещё и герой, и сбежал в столицу. Причём, не один, а сманил с собой всех своих друзей. Это была совершенно глупая выходка. Папа понял это и вернулся дня через два. Мой дедушка выпорол его так, что папа потом неделю сидеть не мог. Но, как видите, папа не прогадал. Так как от милорда Сегюра не было вестей, моя мама вышла замуж за моего отца и стала госпожой Дофо. У них прекрасно идут дела, много детей и вот-вот появятся внуки, а у Сегюров со всем этим негусто, – Анабель усмехнулась, и в этой усмешке было неприкрытое злорадство. – Через полгода вернулся господин Рубертун – сказал, что ему не по душе столичная жизнь. Но это и понятно – Рубертуны всегда были необразованными разбойниками. Им только в деревне сидеть. А господин Диплок и милорд Сегюр поступили на королевскую службу. Правда, лет через пять милорд тоже вернулся – уже женатый… И, между нами говоря, жену он выбрал странную.

– Странную?

– Они все странные, – передёрнула плечами Анабель. – Вот милорд Сегюр вздумал заниматься овцами. Как будто он это умел делать! И покойная леди Сегюр его в этом поддерживала.

Моя мать, например, не потерпела бы, чтобы мой отец возился в овчарне, выгребая навоз. А милорд… – она вздохнула, – и Гутун такая же. Разве можно благородной девице работать наравне с вилланками? Но ничего, когда мой брат станет хозяином в Сегюре, он быстренько всё исправит.

– Вы сказали, что трое вернулись, – напомнил ей Морис, – а господин Диплок, значит, остался в столице?

– Да, у него там была блестящая карьера, – подтвердила Анабель. – Но потом его перевели к нам, судьёй.