– Думаете, выйдете за него и будете вертеть им, как вздумается? – он внезапно посмотрел на меня в упор, и я вздрогнула от этого взгляда – пристального, совсем не пьяного. – Только я вам скажу – вряд ли. Видал я таких тихонь. Помяните моё слово, после свадьбы он сразу покажет свой поганый характер. А он у него поганый, можете мне поверить.

– А у вас, как я посмотрю, характер голубиный, – сказала я. – Почти ангельский, наверное? И смирны вы, как ягнёночек.

– Со мной, по крайней мере, вам будет приятно целоваться, – сказал он и усмехнулся.

– А вы – свинья, – сказала я ровно, – даром что баран.

Завтра утром я вызову лекаря. А сегодня вам нужна оттягивающая мазь. Сейчас пришлю Малькольма, он принесёт.

– Оттягивающая? – грубо переспросил он. – Сомневаюсь, что поможет.

– Поможет, – отрезала я. – Снимет опухоль, а там послушаем, что скажет врач. Спокойной ночи.

– Не думаю, что это мне поможет, – Мюфла вдруг резко подался вперёд – куда только девалась пьяная вальяжность – и сцапал меня за запястье.

Моя шаль скользнула на пол, а я уже сидела у мужчины на коленях, прекрасно чувствуя кое-каким местом, как он возбуждён.

От неожиданности я всхлипнула, позабыв, что нужно кричать и звать на помощь. А лицо моего «опекуна» было совсем рядом, чертовски близко, и его глаза лихорадочно блестели, а голос был таким хрипловато-завораживающим…

– Никакая мазь не снимет ту опухоль, которая у меня сейчас, – прошептал Мюфла, подвинув напряжёнными бёдрами. – Только вы, может. Если постараетесь…

Его горячие ладони скользнули по моей талии, и он выдохнул:

– У вас же под рубашкой ничего нет…

– Пустите, – прошептала я, глядя на него, как заворожённая.

– Угу, сейчас, – повторил он, схватил меня за шею, притянув к себе, и поцеловал.

От него пахло вином, но совсем не противно, а… даже заманчиво. И едва только его губы коснулись моих губ, я вспомнила поцелуи у реки. Мне казалось, я и так их помню – но на самом деле, я помнила только ощущения. Головокружение, полёт, огонь во всём теле… А теперь я заново переживала то, что было тогда, чувствуя, как требовательно и твёрдо прижимаются к моим губам мужские губы, как напористо его язык завоёвывает мой рот, и как крепко обнимают эти руки…

Но вместе с тем никуда не делись головокружение и огонь… И мне захотелось отдаться им целиком и полностью.

Не думать больше ни о чём, просто подчиниться и плыть по течению, в кольце сильных рук, чувствуя себя слабой, нежной, желанной…

Я вздрогнула, будто меня ужалили, и толкнула рыцаря в грудь, что было силы.

Надо признать, он сразу отпустил меня, и даже не попытался встать – так и продолжал сидеть в кресле. Только вцепился в подлокотники кресла, словно хотел их сломать, и смотрел на меня исподлобья, тяжело дыша.