– А что вы хотели, чтобы я ему сказала? – я посмотрела рыцарю в глаза и тут же пожалела об этом – во-первых, смотришь снизу вверх, а это уже ставит тебя в зависимое положение, во-вторых, всё время смотришь не в лицо, а на голую грудь…

Что у него в этом мешочке? Интересно, какому святому он молится?..

Ой, а мне-то какая разница?!

Тут впору было помотать головой, чтобы избавиться от наваждения, и бежать-бежать-бежать – прочь от соблазна, но я продолжала упрямо смотреть на сэра Мюфла.

– К вашему сведению, я сказала то, что соответствует действительности. Когда папа отправлял вас ко мне, он явно имел в виду это.

Я вдруг поняла, что происходящее совершенно не вписывается в мою привычную жизнь. Вот – весна. И, наконец, мир. Вот – луг, на котором я сегодня нашла фиалку. И вот передо мной полуголый мужчина – красивый, как языческий бог. Или как король варваров. И я разговариваю с ним, чувствуя себя не наследницей замка, титула и земли на пятьдесят миль окрест, а маленькой слабой девчонкой, которой только и хочется, что прижаться к широкой груди, разреветься и взмолиться: защити меня от всех, не уходи от меня, пожалуйста…

– Нет, ваш папаша имел в виду совсем другое, – возразил Мюфла, разрушая волшебное наваждение. – И вы сами прекрасно это знаете.

Он смотрел на меня, а я краснела, краснела, и ничего не могла с собой поделать.

– Вы что, читали письмо? – спросила я и не узнала своего голоса – так слабо и тонко он прозвучал.

– Письмо? – рыцарь приподнял брови. – Нет. А что там?

– Ничего, – быстро ответила я, выдохнув. – Просто в письме как раз написано, что папа поручает меня вашей опеке.

– Да? – переспросил он с сомнением, но тут же вальяжно сказал: – Всё равно это не имеет значения.

– Почему? – я облизнула вмиг пересохшие губы.

Он поманил меня пальцем, будто хотел рассказать какой-то секрет, и я подалась к нему, как заколдованная. Он наклонился и сказал негромко:

– Потому что смотрите вы на меня совсем не как на опекуна.

Дальше я не стала слушать – подобрала юбку до колен и рванула к замку так быстро, как только могла.

А вслед мне летел язвительный смех – теперь забавлялся сэр Мюфла.

Глава 3

Морис смеялся, но стоило леди отбежать достаточно далеко, резко оборвал смех и теперь мрачно смотрел вслед стройной фигурке с копной рассыпавшихся по плечам белокурых волос. Было сильное подозрение, что волосы выгорели на солнце. Потому что мордашка у девицы была загорелой, как новенькая медная монетка. Он раньше и подумать не мог, что леди бывают такими. Леди – это томная бледность, пропасть жеманства и вечное пищание по поводу погоды. То дождь не нравится, то солнце, то ветер портит причёску… А эта была – как огонёк. Ни секунды не посидит на месте. И причёски у неё не было в помине.