Тут было отчего сойти с ума!.. Я нетерпеливо подвинула бёдрами, требуя всего и до конца, и сразу же в меня упёрлась твёрдая и упругая мужская плоть, проталкиваясь вперёд так же медленно, как язык…

По-моему, я вскрикнула, но Морис поймал мой вскрик, целуя меня всё жарче, и начиная покачиваться на мне в упоительном неторопливом ритме. И понемногу протест, охвативший меня в момент наполненности, сменился желанием продолжать, принять мужскую плоть ещё глубже, ещё сильнее, ещё быстрее…

Я провела ногтями по позвоночнику мужчины – сверху вниз, положила ладони ему на ягодицы и слегка сжала, подталкивая.

– Не соблазняй… – выдохнул Морис, приподнимаясь на локтях, а потом на ладонях.

Так он стал дальше, но одновременно ближе – потому что проникновение его тела в моё усилилось, но сейчас я не чувствовала боли, сейчас для меня всё было подчинено только страсти. Наверное, точно так же фея Виолант потеряла голову в объятиях моего прадеда…

Глаза у Мориса были безумными, а лицо и грудь покрыты бисеринками пота, я смотрела на него и не могла насмотреться. В самом деле – что за глупость прикрываться… Когда всё так красиво, что получаешь удовольствие уже от взглядов…"

"Я протянула руку и стёрла пот с его лба, коснулась щеки, пощекотала мочку уха… Морис вдруг резко повернул голову и поймал меня губами за палец. Я вскрикнула от неожиданности и этого нового ощущения – когда он прикусил меня за костяшку, продолжая смотреть в упор тёмным, почти злым взглядом. И что-то случилось с комнатой, с замком, со всем миром – они перестали существовать, а я улетела куда-то – то ли к солнцу, то ли к тисовой роще, на ложе из фиалок… Сладкие судороги пробегали по всему телу – огненные, дарящие огромное наслаждение и… успокоение…

Когда я пришла в себя, Морис по-прежнему был во мне. Грудь его тяжело вздымалась и опускалась, и он сказал, когда наши взгляды встретились:

– Простите меня, маленькая леди, но больше я не могу сдерживаться…

– И не надо, – шепнула я ему и после этого окончательно перестала принадлежать себе.

Морис брал меня с такой яростью, что я теряла рассудок, и могла лишь стонать, вскрикивать и бормотать что-то – кажется, просила его не останавливаться… или признавалась в любви…

На моё счастье, этот порыв продлился недолго, иначе я точно сошла бы с ума. Но за секунду перед тем, как Морис упал на меня ничком, вонзившись в меня последний раз и выкрикивая моё имя, для меня самой произошёл самый настоящий взрыв – теперь наши тела были вместе, и его порыв захватил и меня – даже больше, чем собственное наслаждение, и это было прекраснее любого дара феи, любого волшебства.