– Ну, – протянула я и поскребла подбородок, опять передразнивая этого упрямого и упёртого сэра, – он мог бы назвать тебя не Бараном, а Ослом. А мне бы очень не понравилось быть леди Осёл.

Он смотрел на меня, словно не мог взять в толк – сошла я с ума или ещё только схожу.

– Ты, наверное, не поняла, – сказал он, наконец, и взволнованно потёр ладони.

Боже, он так не волновался, когда стоял один против толпы. Вот такие они – бараны. Не видят опасности, не сворачивают с пути и совершенно не понимают человеческих слов.

– Не будет никаких привилегий, если ты рассчитываешь на милости короля, – продолжал Морис. – Он сказал про меня, что бастард – как мул, противен природе и не имеет права размножаться. [1] Так что он тебя не похвалит за брак со мной.

– Но мой отец был не против этого брака, – теперь мне было почти смешно, хотя я старалась удержаться от улыбки.

– Твой отец и ко мне относился, как к человеку, – невесело усмехнулся Морис. – Граф Сегюр точно был не от мира сего и никогда не обращал внимания на то, что говорят другие.

– Отец ценил людей по их поступкам, а не по родословной. Люди ведь не собаки, – сказала я, пытаясь говорить хладнокровно. – Значит, это – единственная причина, по которой ты мне отказываешь? Тогда причины нет.

– Ты не слышала, что я тебе сейчас сказал?

– Я услышала главное – что король назвал тебя верно. Ты и в самом деле непробиваемый, как баран.

Мне надоело сотрясать воздух словами, и я просто-напросто встала на цыпочки, обняла этого твердолобого мужчину за шею и поцеловала – в щёку. В губы сразу не осмелилась.

– Маргарет… – он произнёс моё имя осторожно, будто боялся, что сейчас я сострою рожицу и крикну «шутка-шутка!».

– Я так надеялась, что ты возьмёшь меня ещё там, у реки, когда я обвиняла тебя в насилии на войне, – шепнула я, не отпуская его, и снова поцеловала в щёку.

– Ты думала, что я кого-то насиловал?! – возмутился он."

"– Нет, – призналась я, – но очень надеялась, что в отношении меня ты не будешь таким принципиальным. И тогда тебе придётся выполнить рыцарский долг и жениться на мне.

– Подожди, у меня в голове что-то разладилось… – он схватил меня за талию, пожирая взглядом и притискивая к себе. – Так ты меня нарочно дразнила?

– Дошло, пусть и с трудом, – со вздохом похвалила я его, зарываясь пальцами в золотистые выгоревшие на солнце пряди.

– И когда пришла ко мне в комнату…

– И тогда, – подтвердила я и оказалась у него на руках.

– Леди, вы же видите, я не понимаю намёков, – сказал он и потащил меня наверх, умудряясь перепрыгивать через две ступеньки. – Вам надо было просто сказать.

– Леди о таком открыто не говорят, – укорила я его.