– Нет, не поедете! – я не выдержала и сорвалась.

– Почему это? – а вот он был спокоен, и наблюдал за мной с насмешливой снисходительностью, как за глупым ребёнком.

И это злило ещё больше.

– Во-первых, – я посмотрела на него сверху вниз – благо, что сидела в седле, – вы мне в качестве сопровождающего не нужны. Во-вторых, вы не умеете вести себя. Как вы смели вчера нагрубить судье?

– Я не грубил, – возразил он.

– Вы намекнули, что он не сможет выполнить свои обязанности, и что вы не признаете его власти!

– Ни черта подобного не говорил, – сказал он и поскрёб щетинистый подбородок. – А вообще, у нас свободная страна. И каждый может говорить, что хочет. Подождите, сейчас я выведу Бобика…

– И каждый может делать, что хочет! – я пришпорила лошадь, заставляя её круто развернуться, и рыцарю пришлось отступить. – И вы со мной не поедете! – я пустила лошадь галопом, думая, что в придачу к отаре получила ещё одного упрямого барана.

Я храбрилась, стараясь разозлиться посильнее, но добравшись до города тут же пожалела, что не взяла в провожатые хотя бы мальчишку на ослике. Стоило мне выехать на главную улицу, как из таверны выскочил мужчина – лохматый и черноволосый, немного пьяный и очень раздражённый. Это был Румьер Рубертун, чьи земли граничили с моими по восточной стороне.

Сделав вид, что не замечаю его, я понукала лошадь, чтобы поскорее проехать, но Рубертун оказался быстрее и преградил мне дорогу. Чтобы не сшибить его, пришлось натянуть поводья.

– Доброе утро, господин Румьер, – сказала я вежливо. – Позвольте проехать и не пугайте мою лошадь.

– И у вас ещё хватило наглости заявиться сюда, леди Сегюр? – прохрипел он, прокашлялся и зло посмотрел на меня. – Да ещё и заговорить со мной?

– Город для всех, – ответила я, не желая провоцировать ссору, – а заговорила я с вами только потому, что вы мешаете мне проехать. Давайте сделаем приятное и вам, и мне, и разойдёмся с миром.

– С миром? – вскипел он. – Вы чуть не убили моего сына!

Из таверны начали выглядывать горожане. Некоторые даже вышли, чтобы получше увидеть и услышать, что происходит. И никто, разумеется, не подумал вступиться за меня.

– Не преувеличивайте, – сказала я, заставляя лошадь отступить, потому что Рубертун лез почти под копыта. – Ваш драгоценный Клод жив и здоров.

Но мужчина совсем не слушал меня.

– Вы измолотили его безо всякой жалости! – он почти кричал. – Таким людям, как вы, опасно находиться в обществе! А вы ведь девица! Благородная! Леди! Хотя, точно ли вы девица? – он окинул меня взглядом. – Я видел вас на лугу, вместе с вилланками…

– Ваш сын сам виноват, – перебила я его, пытаясь поменять тему. – Досталось бы и Ленарду, да он успел сбежать.

Ленард был младшим сыном господина Румьера, а Клод – старшим.