Он даже вынул книжку и, сравнив портрет Роггльса на обложке с оригиналом, не без зависти обронил:

— Черт возьми, вашему фасаду позавидовал бы и сам Морис Подж! Это единственное, чего ему не хватает!

Эдмонсон был прав, лицо Патрика Роггльса бросалось в глаза: у него были темные, отливающие бронзой, слегка вьющиеся волосы, большой, немного покатый лоб, выразительные карие глаза, правильная линия носа, рта и подбородка. Черты его лица создавали ощущение силы и строгой мужской красоты. Он располагал к себе, вызывая ничем непреодолимое доверие.

Пропустив мимо ушей комплимент Эдмонсона, Роггльс спросил его:

— Чем вы думаете, Эдмонсон, удивить читателей вашей газеты?

— Не знаю, Роггльс. Правда, только неделя, как я в России, но еще ни одной строчки не передал в редакцию. Был я в раменском колхозе, смотрел здание университета, автозавод…

— Теперь вам необходимо посмотреть балет «Лебединое озеро» в Большом театре. Кстати, вы это можете сделать сегодня, — с легкой иронией сказал Роггльс.

— По-вашему, это и есть главное? — не почувствовав иронии, спросил Эдмонсон.

— Это символ современной России, если «Марсонвиль бэнк билдинг»[6] или бронзовая группа Марса и Меркурия у пирса Марсонвильской гавани являются символом нашей родины.

— А что же, по-вашему, является символом нашей родины?

— Трущобы Марсонвиля и дворцы пригорода, бараки химического концерна «Фроман», Марсонвиль-авеню, богатство и нищета, высокий уровень производства и низкий уровень потребления.

— Да, вы действительно красный, Роггльс!

— Скорее розовый, — парировал Роггльс и рассмеялся. — Однако я вижу, вы с успехом «Скотч» заменили русским коньяком.

— Здесь нет шотландского виски, к тому же русский коньяк не хуже, — согласился Эдмонсон. — А что, если нам действительно пойти посмотреть балет?

— Могу доставить вам это удовольствие, у меня свободен один билет.

— Я мог бы обойтись, Роггльс, и без вашей любезности…

— Каким образом?

— Купить билеты у перекупщика, переплатить…

— Положительно, Эдмонсон, вам не хватает знания России. Здесь частнокапиталистическая инициатива — преступление, бизнес наказуем законом. Близкий нам по детским рассказам рождественский мальчик, сделавший свой первый бизнес на коробке со спичками, здесь попал бы в лагерь малолетних преступников!

— Холодная, непонятная страна, — проскрипел Эдмонсон, прижимаясь спиной к деревянной обрешетке отопления. — Холодная… — еще раз повторил он и, подтянув портьеру, отгородился ею от окна.

7

В БОЛЬШОМ ТЕАТРЕ

Искусно подсвеченные с внутренней стороны колонны Большого театра спокойно и величаво несли на себе портик с квадригой Аполлона. И здесь колючий ветер с мелкой снежной пылью бил прямо в лицо.