– Имейте в виду, – отчеканила она, – я подам на вас в суд!

– Предмет иска? – спросил Феликс.

– Вы натравили на меня птиц! – перешла в режим ультразвука его бабушка. – Они испортили мне платье, обгадили машину. Ждите повестки в суд!

С этими словами пожилая дама снова покинула помещение.

– Никогда не сомневался в уме Гектора, – произнес Маневин, – знал, что он нас любит. Но то, что ворон еще и талантливый педагог, выяснил только сейчас. Он научил Марка… э… э…

– Художественному покаку на неприятную особу, – подсказал Сеня. – Эй, Гектор, Марк, хотите сыра?

Послышался шорох крыльев, две черные тени, одна большая, другая маленькая, влетели в окно и опустились на стол.

Глава тридцать седьмая

Андрей и Светлана приехали на следующий день в одиннадцать утра.

– Что случилось? – прямо с порога нервно спросила молодая женщина.

– Садитесь, – предложила я. – Чай, кофе?

– Мы так переволновались, когда ваш сотрудник позвонил, что аппетит отшибло. Лучше сразу объясните: зачем мы вам понадобились, да еще тайком от мамы, – попросила Света.

– Я бы выпил кофе, – спокойно произнес Андрей.

– Все мужчины – эмоциональные истуканы, – в сердцах воскликнула его жена.

Муж обнял Свету.

– Если истерить, ничего хорошего не получится.

– Мы хотим расспросить вас о взаимоотношениях в вашей семье, – объяснил Дегтярев. – Софья Петровна на наш вопрос, как относятся друг к другу члены фамилии, сразу воскликнула: «Мы все любим друг друга». Правда ли это?

– Наверное, не просто ладить с Екатериной, – подлила я масла в огонь, ставя на стол поднос с чашками.

– Да нет, все прекрасно, – солгала Светлана.

– Вспоминая визит дочери Николаевых в наш офис, трудно в это поверить, – возразил Сеня.

– Почему Григорий Викторович пошел в баню один? – поинтересовался полковник. – Муж с женой, как правило, вместе попариться любят. А кто кофе делал?

Я подняла руку:

– Бариста пред тобой!

– Он растворимый, – протянул полковник, – свари, как всегда, в джезве.

– Не умею, – призналась я.

– Так Марину попроси, – стал закипать Дегтярев.

– Ее нет, – вздохнула я.

– Куда она делась? – спросил Александр Михайлович.

– Уехала, – коротко ответила я. – Вы ладили с Екатериной?

Последний вопрос адресовался Светлане.

– Когда входишь в чужую семью, надо постараться всем понравиться, – усмехнулась жена Андрея.

 – Софья Петровна сначала настороженно отнеслась ко мне, но это недолго длилось, мы вскоре подружились. Я называю Сонечку мамой не из подхалимства, она замечательная. Добрая. Моя родная мать всегда работала, на меня у нее времени не оставалось. И скончалась она, когда я еще не оперилась. Почему Григорий Викторович пошел в баню один? Тут нет никакого секрета!

– Баню мама не любит, – сказал Андрей, – она любую жару плохо переносит.