Высказать ей в лицо, что это пытка и я в этом больше не участвую. – Голос его задрожал. И хотя Тим не просил у него прощения, Леон в ту минуту почувствовал, что простил его. Возможно, Тим слишком долго считал, что поступает правильно, пытаясь обуздать приёмного сына-бунтаря.

– Пожалуйста, Тим, скажи мне, что произошло с моими родителями. Ты тогда так странно отреагировал в «МакГрине»…

– Потому что у меня тоже возникло такое подозрение: очень уж странно, что «Ксантия» якобы не сумела спасти твоих родителей. Но доказательств у меня не было, поэтому я загнал свои сомнения поглубже.

Леон стиснул зубы. Мысль, что родители боролись в море за жизнь, а им никто не помог, была невыносима.

– Но ты продолжал работать в ARAC.

– Да. Тогда я видел в этом смысл. И я по-прежнему считаю, что поступил правильно, разрешив тебе нырять в окси-скине. Рано или поздно ты бы всё равно пошёл наперекор воле родителей и подал заявку на участие в программе, хотели они того или нет. Но тогда, наверное, ты стал бы уже слишком взрослым, чтобы дышать жидкостью.

Уставившись в темноту, Леон думал обо всех тех чудесах и красотах, которые наблюдал в последние годы. О том, как бок о бок с Люси плыл в тёмную бесконечность – последний на Земле неисследованный уголок природы.

– Да, Тим, это было правильно, – медленно проговорил он, внезапно ощутив покой, вытеснивший мучительные сомнения. – Вполне возможно, что ARAC меня использовал. Но я всё равно не жалею, что поучаствовал. Знаешь, на «Бентосе II» я был по-настоящему счастлив.

– А есть что-то, о чём ты жалеешь?

– Только об одном – что не признался Кариме в любви.

– Девочке, которая приезжала на станцию на экскурсию? – уточнил Тим.

– Да. Однажды… она перестала быть для меня просто какой-то там девочкой. Если ты понимаешь, что я имею в виду.

Леон слышал размеренное дыхание Тима и стук падающей капли. Вентиляция теперь не работала, и влага оседала на стенах кабины.

– Да, понимаю, – сказал Тим. – Хорошо помню, как впервые влюбился. Её звали Анной, и когда она смеялась, её брекеты сверкали на солнце. Однажды мы сидели на берегу моря, где я чувствовал себя как дома, и я хотел её поцеловать, но слишком разнервничался.

– Ты – и вдруг разнервничался?

– Да, веришь или нет, но я не всегда был таким ловеласом. Ну так вот, сидим мы, значит, и тут она говорит: «Смотри, какая красивая морская звезда, а вон там – милые полосатые креветки!» Не знаю, что на меня нашло, но я ей рассказал, что́ сейчас произойдёт между этими забавными созданиями. После этого романтическое настроение тут же пропало.

Леон усмехнулся. Когда пятнистая креветка-арлекин находит морскую звезду, то переворачивает её, чтобы та не могла убежать на крошечных ножках, а потом начинает медленно её пожирать от кончиков лучей к сердцевине.