– Наверное, из-за воды произошло короткое замыкание, – раздался голос Тима где-то над ухом у Леона. – Батареи резервного питания всё равно бы надолго не хватило.

Течь. В «Морее» течь! Леона охватило отчаяние. Неужели удача от него отвернулась?! Пока они сидят в застрявшем батискафе, даже крошечная течь способна их прикончить. Вода будет медленно и неумолимо прибывать – а окси-скина у него с собой нет! Он захлебнётся, как любой другой человек в такой ситуации. Леон не мог до конца в это поверить: такая смерть казалась ему смешной, нелепой и бессмысленной.

Конец света

Порывшись в инвентаре, Тим нашёл карманный фонарик, и они попытались выяснить, откуда просочилась вода и можно ли ещё заделать течь. Тим, орудуя инструментом, ругался сквозь зубы по-немецки; Леон понимал только половину, но по тону приёмного отца чувствовал, что тому тоже страшно.

– «Фетида» наверняка скоро прибудет, – попытался подбодрить его и себя Леон. – Вот-вот кто-нибудь постучит в люк и спросит, не мы ли заказывали пиццу.

– Пусть поторопятся, – выдавил Тим. – Получат щедрые чаевые.

У Леона промокли носки. Он подтянул колени к туловищу и обхватил их руками.

– По крайней мере, вода прибывает не очень быстро. Как думаешь, сколько…

– Может, полчаса. Если очень повезёт, то час.

– Так быстро «Фетида» сюда добраться не успеет, да?

Тим ничего не ответил – лишь нащупал руку Леона и больше не отпускал.

Нет, «Фетиде» к ним не успеть. Эта течь – их смертный приговор.

Леон в отчаянии пялился в темноту, пытаясь осознать, что, скорее всего, больше не увидит ни Люси, ни Кариму.

– Леон… – донёсся из темноты голос Тима. – Было бы здорово, если бы ты сейчас мог прочесть мои мысли. Это многое бы упростило. Но я могу сказать тебе и так.

– Что? – прошептал Леон.

– Примерно через полгода после того, как я тебя усыновил, я… напился до чёртиков. Нашёл номер твоей тётки из Айовы, потому что чувствовал, что не справляюсь. Растить тебя в одиночку оказалось чертовски тяжело, и я начал сомневаться, хочу ли я этого и смогу ли.

Биение собственного сердца показалось Леону в тишине ужасно громким.

– И что, ты ей позвонил?

– Нет. Я набрал её номер, но когда она подошла к телефону, я положил трубку. У меня сердце буквально разрывалось на части. Я не хотел тебя потерять. – Помедлив, Тим заговорил ещё тише: – Именно поэтому мне сейчас ужасно стыдно. ARAC обращался с тобой как с заложником, а я в этом участвовал.

В кабине «Морея» было тепло – наверное, из-за горячей воды снаружи, но Леон невольно задрожал и ещё крепче обхватил себя руками."

"– Тим, когда ты вчера ночью вышел, а Роджерс продолжала меня допрашивать… тебе удалось уснуть?

– Нет, – тяжело вздохнул Тим, – не удалось. Но я не нашёл в себе смелости вернуться и потребовать, чтобы она от тебя отстала.