Ещё при подъёме он натёр себе ноги чужими ботинками, которые ему жали, и, хотя сейчас разулся, каждый шаг причинял ему боль. Теперь они с Каримой оба хромали. Заметив это, Карима усмехнулась:

– Знаешь сказку про русалочку?

Леон помотал головой, и Карима пересказала ему сюжет. Из любви к принцу русалочка обменяла рыбий хвост на две ноги, чтобы быть вместе с возлюбленным. Но теперь каждый шаг для неё – будто она ступает по лезвию ножа.

Позабыв на мгновение про боль, Леон с улыбкой посмотрел на Кариму сбоку. Да, это сказка про них с Каримой: только вместо русалочки он, а принцесса – Карима. Обнимать и целовать её… Доводилось ли ему испытывать нечто более прекрасное?

– И чем закончилась сказка? – спросил он. – Достался ей принц?

– Нет, он в итоге женился на другой. А русалочка от горя превратилась в морскую пену.

У Леона испортилось настроение. В памяти вдруг всплыли россказни Джулиана. Полная чепуха – и с чего ему вдруг вспомнился этот бред!

– Ты такой молчаливый, – заметила Карима, когда они уже некоторое время молча шагали рядом.

– Я размышлял о нашей дружбе, – пожал плечами Леон.

– И что?

– Может, нам удастся не причинять друг другу боль. Или хотя бы не слишком сильную.

Карима остановилась и повернулась к нему, сердито на него зыркнув:

– Ты серьёзно? И это всё, до чего ты додумался?

Леон безуспешно ломал себе голову, чего бы хорошего ей сказать.

– Пока да, – ответил он, и теперь в молчание погрузилась Карима. Ну вот, обиделась! Ему придётся научиться лучше выражать свои мысли.

Солнце уже клонилось к закату, но было всё ещё жарко, и зелёная долина под ними казалась бесконечно далёкой. Хижины ноу-комов отсюда едва можно было разглядеть – они сливались с ландшафтом. Когда Леон с Каримой наконец добрались до площадки для собраний, в главной хижине уже булькали кастрюли, пахло кокосовым молоком и овощами.

– А вот и вы! – радостно приветствовал их Хоуп и принёс им две полные до краёв глиняные миски. Леон и Карима со вздохом опустились на землю, и Леон, торопливо проглотив ужин, отставил миску."

"Карима по-прежнему на него не смотрела. А Леон был буквально в отчаянии из-за того, что не может общаться с ней мысленно, как с Люси: слова, произнесённые вслух, такие неуклюжие и могут быть неправильно истолкованы.

Ему очень не нравилось, что Джонни Чанг и Мо о чём-то шушукаются: речь наверняка о нём, и это не сулит ничего хорошего. А ещё Леон беспокоился за напарницу.

– Пойду посмотрю, как там Люси. Ты со мной?

В глубине души он надеялся, что Карима согласится. Может, на пляже они снова смогут поговорить по душам, как накануне. Просто ужасно, что она его полностью игнорирует.

Но Карима лишь со стоном отмахнулась:

– Не, я сегодня и метра больше не пройду. Иди к своей Люси…

«Своей Люси».