Он не прикажет ее убить и не убьет сам, но позволит ей сгнить.

Я провела в больнице почти неделю, прежде чем врачи меня выписали. Они хотели быть уверены, что я не пострадаю от каких-либо побочных эффектов. Я думаю, что мой муж угрожал им держать меня там столько, сколько они смогут. Но они не могли держать меня вечно. Я была достаточно здорова, чтобы пойти домой, и теперь мы направляемся именно туда.

Домой.

— Знаешь, я могу ходить, — тихо поддразниваю я его, пока он несет меня в пентхаус.

— Я знаю, — говорит он мне. Я издала умиротворённое мычание и, удовлетворенная, положила голову ему на плечо. Это то, о чем я мечтала. Муж, который заботится обо мне.

Мы не будем говорить о любви.

Еще нет.

Я знаю, что он любит меня, но я также знаю, что он, возможно, не сможет словесно выразить свою любовь так, как я. Но он показывает это каждый божий день. Тем, как он набирает мне ванну и моет волосы. Нежные прикосновения и поцелуи. То, как он смотрит на меня, когда думает, что я не смотрю.

— Что ты хочешь на обед? — спрашивает он, укладывая меня на нашу кровать. Этот ублюдок даже не дал мне переодеться в нормальную одежду. Перед тем как покинуть больницу, он одел меня в мою пушистую пижаму с кроликом и сказал, что остаток дня я проведу в постели. Полная остановка.

— Китайский язык.

Он кивает, достает телефон и отправляет сообщение одному из своих людей. Когда я рассказала ему о напавших на меня людях, он произвел полную внутреннюю проверку всех своих людей. Оказывается, было немало тех, кто не был ему верен, но большинство были. Большинство мужчин, участвовавших в моем похищении, были выдающимися людьми. Члены другой якудза. Судя по всему, тот, который в настоящее время стирается с карты.

— Ты… — я делаю паузу, чтобы найти слова. — Тебя все устраивает?

Муж бросает на меня вопросительный взгляд.

Я пожимаю плечами."

"— Просто… ну, их было много, — говорю я. — Моя мама. Твоя мама. Ребенок. Ты никогда по-настоящему не говоришь мне, что думаешь или чувствуешь.

Кензо проводит рукой по лицу и вздыхает, прежде чем залезть на кровать рядом со мной.

— Я думаю, что мне бы не хотелось слепо доверять ей. Что я должен был знать, что что-то не так.

— Она твоя мать, — это кажется неубедительным оправданием, но я знаю, что это нечто большее. Мать должна быть тем, на кого можно положиться. Доверять. Я выросла, никогда не полагаясь на свою мать и не доверяя ей, в то время как Кензо рос, думая, что его мать любит его и думает о нем только самое лучшее. Когда все, чего она хотела, это забрать из-под себя силу, которую он построил.

В некотором смысле, я думаю, что для него это хуже. Быть преданным человеком, которого любишь, всегда нелегко.

— Я не думаю, что она когда-либо была моей матерью, — честно говорит он мне.