Я никогда не видела своего мужа на грани слез, но теперь его глаза остекленели, и я вижу, как он сдерживается, когда читает. Закончив, он кладет письмо рядом с собой и прижимает меня ближе."

"— Он тоже написал мне письмо, — шепчет он хриплым голосом. — Единственная причина, по которой он у меня был, заключалась в том, что он оставил его в ящике моего стола с запиской, в которой говорилось, что его нельзя открывать до тех пор, пока мы не поженимся. Это одна из причин, почему я преследовал тебя.

— Что там говорилось?

— Что мне не следует замыкаться в себе после его смерти, — признается он. — В жизни есть нечто большее, чем просто якудза, — я ничего не говорю, просто киваю. Я согласна с его отцом. В жизни есть нечто большее, чем якудза, но я также знаю, что эта жизнь настолько глубоко укоренилась в моем муже, что он никогда не сможет уйти. Не только физически, но и морально. Он солдат. Король. Суверенный Брат.

— Это то, кем ты являешься, — напоминаю я ему. — Он знал это.

— Думаю, именно поэтому моя мать убила его, — говорит он. Слегка повернув голову в поисках лучшего угла, я смотрю на него. Когда я ничего не говорю, он продолжает. — Мой отец был влюблен в другую женщину, когда был в Японии.

Он что-то говорил мне об этом, но не вдавался в подробности.

— Ее звали Тошико Сато, — продолжает он. — Она не была какой-то особенной или важной. Просто женщина, которая работала в цветочном магазине. Они полюбили друг друга и собирались пожениться.

— Пока твоя мать не убила ее.

Не надо гадать, что там произошло.

Кензо кивает.

— Мой отец был убит горем, — говорит он. — Он полностью отдавался своей работе, но без жены он не унаследовал бы якудза Накамура от своего отца. Это была старая традиция. Итак, он женился на моей матери. Судя по всему, она была помолвлена с моим отцом с детства, но он разорвал эту помолвку, когда встретил Тошико.

— За власть.

— Да, за власть, — вздыхает он. — Я все еще ищу информацию о Медузе, но мне особо нечего делать. В истории вряд ли есть какие-либо свидетельства их существования, кроме Второй мировой войны. Все, что было после этого, просто… исчезло.

Прижимаясь ближе, я кладу руку на его сердце, чувствуя равномерный пульс под своей ладонью.

— Тебе нужно поговорить с матерью.

Кензо рычит.

— Я поговорю.

— Скоро, — говорю я ему. — Прямо сейчас она — единственная связь, которая у тебя есть с Медузой. Если они вообще в этом участвуют. Это могла быть только она.

Я в этом очень сомневаюсь, но на данный момент мне становится уютно внутри.

Вздохнув, он проводит рукой по лицу. Он не брился с тех пор, как меня похитили, и эта загривка выглядит на нем сексуально.

— Обещаю, — шепчет он мне в волосы. — Я скоро ее увижу.

— Помни, — шепчу я ему в грудь, и мои глаза начинают закрываться.