У Александра Михайловича есть такая плошка из полированного металла, в ней он взбивает помазком мыло перед тем, как начать бриться. Полковник – человек устоявшихся привычек, бритву в руки он впервые взял, думаю, годах эдак в… шестидесятых. А в те времена в Советском Союзе о пенах в баллонах и гелях для бритья и слыхом не слыхивали, мужчины просто брали кусок мыла, возили по нему кисточкой, как сейчас помню, особо ценились те, что делались из барсучьего хвоста, и начинали сложный процесс уничтожения щетины. Бедные парни, им приходилось туго. Крем для бритья, имевшийся тогда в продаже, категорически не хотел мылиться и пах керосином, из иностранных аналогов на прилавках можно было встретить тюбики из ГДР[3] и Болгарии, но за ними выстраивались такие очереди! Не было и замечательных станков «Жиллетт», «Шик» и иже с ними. У наших отцов и старших братьев имелись некие разборные конструкции, куда следовало вставить лезвия. Я не буду тут живописать, сколь ужасны они были. Очень хорошо помню, что на большинстве коробочек с лезвиями стояло название «Нева». Они были хороши всем, кроме одного – ими решительно невозможно было побриться. Лучшим подарком советскому мужчине был тогда бритвенный набор: крем и лезвия, произведенные за границей.

С тех пор многое изменилось, мужчины получили массу прибамбасов, но наш полковник упорно предпочитает бриться по старинке.

– Так берешь? – выдернула меня из воспоминаний торговка.

– Ну… мне другое надо!

– Какое? – уперла она руки в боки. – Чем мое не подходит! Уж не «Цептер» ли собралась купить? Давай, беги за ним! Набор кастрюль как автомашина стоит. Во люди, совсем без ума. Да «Цептер» из того же, что и мой товар, сделан! Сталь, она и есть сталь, как ее ни назови. Вся разница в упаковке!

– Ваш ассортимент замечателен, – быстро сказала я, – но мне нужен подарок, дорогой, на пятидесятилетие, серебряная чашка!

– Это не к нам, – разочарованно протянула бабенка, – никто на рынке серебром не торгует.

– Нет, с таким товаром сюда не ходят, – покачала головой тетка с «гжелью», – дорогой больно, не продать. Здесь народ, чего попроще, любит, кружечки по тридцатке или вон кастрюльки эмалированные, это да, хорошо идет. А серебро! В Москву езжай, в ювелирный, там возьмешь.

– А вот моя подруга только-только, пару дней назад, приобрела здесь у бабушки чашечку из серебра, – решила не сдаваться я.

Торговки переглянулись:

– Врет.

– Нет, точно, стояла старушка, говорила, что на еду не хватает, мол, вот и торгует нажитым.

– Нет, не встречали такую, – замотали головой бабы.

Я было приуныла, но тут из соседнего ряда, того, где предлагали овощи, донеслось:

– Эй, тебе чашка нужна? Серебряная?

Я побежала на голос.