Но она уволилась весной, если память мне не изменяет, в апреле.

– А почему?

– Ну тут никаких вопросов не возникает, зарплата одни слезы, молодым всего хочется, они не станут, как мы, ради науки пахать, им нужны деньги, квартиры, машины, – сердито ответила Лариса и взялась за трубку. – Вот что, Даша, очень прошу, никуда не уходите. Сейчас позвоню Алисе, попрошу приехать сюда под каким-нибудь предлогом, а когда мерзавка явится, вы ее уличите.

Я пораскинула мозгами. Одной мне встречаться с Алисой страшно, пусть и впрямь заявится сюда, нас тут с Ларисой двое. Устроим допрос негодяйке, а потом я вызову милицию, дело-то закрыто! Убийца найдена, это Алиса Кочеткова. Непонятно, правда, чем Вика так насолила ей, но выяснить истину, думается, будет легко. Опытный следователь мигом «расколет» девицу.

– Звоните, – кивнула я, – я, конечно, никуда не уйду, вы правы, за такое следует примерно наказывать!

Лариса вытащила растрепанную телефонную книжку, пошуршала страничками, набрала номер и попросила:

– Будьте любезны Алису. Да? Надолго? А куда? Вот незадача! Не знаете, кто может подсказать, где ее искать? Ага, ясно! Извините, пожалуйста, если Алиса вдруг объявится раньше, пусть обязательно позвонит в НИИ ядохимикатов, в свою прежнюю лабораторию, профессору Кузнецовой. Это я вас беспокою. Дело в том, что мы при расчете допустили ошибку и выдали ей меньшую сумму, чем положено. Пусть приедет и получит еще две тысячи, компенсацию за отпуск. Конверт с деньгами у меня. Большое спасибо.

– Ее нет? Вот досада! – воскликнула я.

– Да, – кивнула Лариса, бросая трубку, – уехала отдыхать, квартира коммунальная, соседка говорит, что пакостница вернется не раньше чем через месяц!

Глава 25

На улице стало чуть прохладней, наверное, оттого, что солнце, безжалостно светившее с неба, спряталось то ли за дождевые тучи, то ли за облака смога, колыхавшиеся над Москвой. Часы показывали семь. Я вытащила пудреницу и посмотрела в зеркальце, так и есть, тушь размазалась, губная помада стерлась, тональный крем потек. При такой жаре не следует пользоваться косметикой, но из-за того, что я ничего не ем, мое лицо приобрело болезненно-серый оттенок. И еще, если не нанести на себя «боевую раскраску», большинство людей, окинув глазами мои брючки с мишками и футболку с собачками, мигом спрашивают:

– Деточка, ты чего хочешь?

А с яркой косметикой я все-таки похожу на женщину маленького роста и тощую, словно килька.

Проехав несколько сотен метров, я увидела вывеску «Кофе-хаус» и, припарковав «Пежо», вошла внутрь. Меню можно было не изучать. И так ясно, что заказывать.

– Девочка, ты одна, без родителей? – спросила подошедшая официантка. – У нас чашечка кофе стоит сто рублей.