– Вы садитесь, – предложила Лариса, пододвигая ко мне табуретку, выкрашенную белой краской, – и спокойно объясните, в чем дело.

Глава 24

Я умостилась на шаткой, колченогой конструкции и принялась лихо фантазировать.

Живу одна, с собаками, детей нет, делать мне нечего, на старость заработала, единственное увлечение, вернее, даже страсть, – это садоводство. Я готова целыми днями копошиться в земле, чего только не растет на шести сотках: огурцы, помидоры, вишня, сливы, апельсины…

Выпалив последнее слово, я испугалась, про апельсины это как-то слишком, но Лариса не выказала никакого изумления. Впрочем, может, существует декоративный померанец? Я-то совершенно не разбираюсь в растениях, но делать нечего, надо продолжать.

Цветов на участке море, свободного места просто нет, без ложной скромности заявлю: мой участок лучший в нашем садово-огородном поселке. Есть чем гордиться! Но в нынешнем году приключилось настоящее несчастье. Только-только мой садик зацвел и заколосился, как откуда ни возьмись появились шеренги, батальоны и роты грызунов. Гадкие мыши жрут все, что видят, кабачки…

– У вас уже и кабачки выросли? – удивилась Лариса. – В июне?

Я осеклась; а что, когда они появляются на свет? Вот черт, следовало перед поездкой почитать какой-нибудь справочник, но уже поздно, надо выкручиваться.

– Нет, конечно, плоды не сформировались, я сказала «кабачки», имея в виду листья и стволы с ветвями.

– Стволы с ветвями?!

Фу, однако я совсем не разбираюсь в огородничестве – на чем растут кабачки, а? Ну скажите на милость? Значит, на кустах, а не на деревьях, вон как Лариса удивилась. Решив не заострять ситуацию, я полетела дальше:

– Сжирают все, чистая саранча. Я прорыдала неделю, потому что мышиная армия меня победила. Чем только не прыскала, чего только не лила в землю, их делается все больше и больше, просто руки опустились! Но вчера одна из соседок сказала: «Ты, Дашутка, отправляйся в НИИ ядохимикатов, у них там продают замечательные средства». Вот я и явилась! Сделайте милость, помогите, гибнет дело жизни!

Закончив пламенную речь, я придала лицу самое разнесчастное выражение, вытянула вперед руки и замерла в этой позе. Просто живая скорбь, а не женщина. Если Лариса сейчас не растрогается, то у нее не сердце, а кастрюля «Цептер» из неспособного помяться металла.

Профессорша вздохнула и внезапно спросила:

– Чаю не хотите? Я в жару всегда горячее пью, очень тонизирует и, как ни странно, охлаждает.

– Спасибо, – обрадовалась я.

Заведующая включила чайник.

– Насыплю заварку прямо в чашки, ничего?

– Конечно, сама так люблю.

Она вытащила две кружечки, стеклянную банку из-под майонеза, наполненную сахарным песком, гнутые алюминиевые ложечки и упаковку «Ахмата».