Вчера меня скрючивало от сладкого напитка, а сегодня я спокойно его пью. Смерть от голода мне не грозит, на чае с сахаром можно прожить очень долго. И потом, если так пойдет, завтра, наверное, я смогу съесть сухарик!

– Пожалуйста, – Майя положила передо мной белый листок.

Я сделала вид, что читаю его, и воскликнула:

– Это что, а?

– Магазин «Манеж», тысяча рублей, салон «Риволи», вы там что-то покупали.

– Безобразие! – гневно воскликнула я, – какое безобразие! Только и норовите нас надуть. Тысячу спереть, фу! Сто лет не посещала «Риволи», и потом, ну-ка гляньте, покупка прошла не под моим кодом.

Старательно изображая из себя истеричную, капризную клиентку, я очень боялась переборщить. А ну как Майя испугается VIPовского гнева и позовет Олега Семеновича? Управляющий сразу сообразит, что дело тут нечисто.

Но Маечка блестяще справилась с ситуацией самостоятельно, наверное, она не раз попадала в такое положение.

– Понимаю ваше негодование, – кивнула она, – в банке не должно ничего пропасть, ни тысяча рублей, ни одна копейка. Но, извините, пожалуйста, у вас счета в порядке.

– Ты мне не хами, – прошипела я, – где тысяча! Код не мой.

– У вас есть присоединенная карточка? – улыбаясь, словно японка, спросила Майя.

– Да, у дочери.

– Помните защитный код?

– Конечно! Или полагаете, что я не знаю финансовых документов своего ребенка? – нагличала я.

Но Майя не дрогнула:

– Проверьте, это он?

Я сделала вид, что изучаю распечатку, потом принялась изображать раскаяние:

– Простите, дорогуша, погорячилась.

– Бывает.

– Обидела вас!

– Вовсе нет.

– Накричала!

– Ваша реакция вполне объяснима, деньги не должны исчезать со счета.

– Не держите на меня зла!

– Ни в коем случае, всякое случается!

– Ах, ужасно, мне так стыдно.

– Право, не стоит переживать, – улыбнулась Майя, – вы себя очень мило вели, у нас никогда… впрочем, это не интересно.

Я тихонько достала из кошелька стодолларовую купюру, подсунула под кипу бумаг на ее столе и шепотом сказала:

– Возьмите себе, ангел мой, купите конфет.

– Нам не разрешается брать чаевые, – тоже шепотом ответила Майя.

– Ерунда, котик, это же копейки, на пастилу, разве можно считать сумму в сто долларов чаевыми? И потом, никто не видит.

Майечка сделала быстрое движение рукой, зеленая бумажка испарилась без следа.

– Спасибо.

– Это вам спасибо, душечка, – ответила я, и тут прозвучал звонок, возвещавший о конце рабочего дня.

Я вышла на улицу, села в «Пежо» и стала ждать. На моих глазах здание стали покидать последние клиенты, потом спустя примерно четверть часа потянулись усталые клерки, Майя вышла одной из последних. Я опустила стекло и крикнула:

– Маечка!

Девушка подошла к машине.