Дернув со стола свою сумку, оборачиваюсь:

— Это кем-то доказано?

Засунув руки в карманы куртки, Романов смотрит на меня, раскачиваясь на

пятках.

— Мной.

Роняю челюсть, хлопая глазами. Бегаю ими по его невозмутимому лицу, пытаясь хоть приблизительно вспомнить, чему была посвящена его

диссертация, но я никогда не интересовалась.

Он подсунул мне свой “авторский” белок! И я была права — это настоящая

головоломка!

— Ты… — вырывается из меня.

Ровные густые брови ползут вверх.

Прикусываю язык.

— Я? — подталкивает он, склонив набок голову.

— Вы издеваетесь? — выдавливаю.

— Пожалуй, — говорит лениво, чем заставляет меня ахнуть.

Слежу за ним, прижавшись спиной к стене.

Медленно подойдя к двери, хрипловато говорит:

— Моя машина на стоянке перед четвертым корпусом. Жду тебя там.

Только не додумайся сбежать.

Толкнув дверь, выходит в коридор, оставляя меня наедине с тем самым

винегретом, которого полна моя голова.

Открыв зачетку, отупело листаю страницы.

Ровным уверенным почерком в графе оценка нарисовано “отлично” .

Глава 21. Романов

Ей девятнадцать, Романов.

Двадцать семь минус девятнадцать — это восемь.

бесконечности и просто не маленькая цифра, когда речь идёт о разнице в

возрасте между мужчиной и женщиной.

Все еще можно отмотать назад.

Я еще ничего не сделал.

— Зараза… — смеюсь сам себе, запрокидывая голову и делая глубокий

вдох.

Я еще ничего не сделал.

На парковке в форме хромой буквы “П” кроме моей, прогревается еще пара

машин. Этот факт не стал бы меня волновать, если бы Люба, твою мать, была хотя бы на тридцать процентов менее приметной.

Зачерпнув с крыши снега, леплю снежок размером со свою ладонь и"

"запускаю им в стену заброшенного гаражного модуля.

старую кленовую аллею, постукивая кроссовком по колесу машины.

Понятия не имею, как так вышло, что я никогда не видел девчонку раньше, и чтобы это для меня изменило.

Сегодня я определенно думаю не головой. С тех пор, как вошел в

экзаменационную аудиторию и поймал хрустальные голубые глаза своими, думаю только о том, какие на вкус ее губы. Ситуация осложняется тем, что

она, засранка, думала тоже самое о моих.

Может быть через нее моя перегруженная башка сбрасывает

накопившийся за последние полгода стресс, а может быть я просто

похотливая скотина, потому что, когда вижу белую лохматую шубу в

пятидесяти метрах прямо по курсу, впиваюсь в нее глазами, чтобы не

потерять из вида ни на одну секунду.

Вдохнув поглубже, слежу за тем, как переставляет худые ноги в рыжих

сапогах на большой пробковой платформе.

Из-за глубокого капюшона не вижу ее лица, но чтобы спутать ее с кем-то

другим мне нужно очень сильно постараться.